Ты меня погубишь

Церемония – если это можно так назвать – не была нисколько торжественной и закончилась быстро. Нотариус спросил нас о согласии и дал подписать брачный договор, Люкир принял куцые клятвы, после чего объявил нас мужем и женой.

Поздравления звучали как насмешка.

Меня передернуло.

Новоиспеченный муж поймал мою ладонь и сжал в своей. Прикосновение сухой горячей кожи заставило задрожать.

Кто-то из светлых указал на замеченную мной раньше дверь.

Опомниться не успела, как мы переместились туда.

События неслись слишком стремительно.

Ливингстон закрыл за нами дверь и… показалось, он что-то еще сделал.

– Ничего не ешь и не пей, – бросил мне, и я отставила кубок, хотя пить хотелось страшно. – Там все пропитано зельем подчинения. Даже яблоки.

– Так вот как ты согласился жениться?

Блюдо с фруктами утратило большую часть привлекательности.

– Ты давно в Пристанище? – Он изучал меня взглядом, будто решал, на что гожусь.

На мгновение подумалось, что история со скоропалительным браком несколько глубже, чем ее представили жрецы.

– Я живу неподалеку, Люкир иногда помогает мне.

Резкие темные брови слегка приподнялись.

– Неподалеку только богатые районы, – подозрительно заметил Ливингстон.

– Прямо в Старом Квартале, – кивнула я. – Родители погибли в пожаре, у меня есть дом, но ничего больше.

Муж как-то странно хмыкнул.

А я решилась…

– Ты меня не помнишь?

– Мы где-то встречались? – Взгляд у него цепкий, неприятный. Впрочем, у меня бы тоже такой был, если бы меня пытали, поили подчиняющим зельем и собирались казнить. – Нет, я бы запомнил твои красные волосы.

Щекам стало тепло.

Запомнил бы…

Но не запомнил.

– Ты вытащил меня из огня. На балу у губернатора. Чуть больше четырех лет назад. Холлия Игэм.

Губернатор у нас теперь другой. Старый погиб там же.

– Там была настоящая клоака. – Эймон Ливингстон мотнул головой, будто отгоняя неприятные воспоминания. – Игэм… Странно, что ты оказалась в зависимости от жрецов, на самом деле. Но по крайней мере, ты не безумная фанатичка и немного мне должна.

– Что?! – Опомнившись, я прикрыла рот ладонью, будто хотела затолкать восклицание обратно, и многозначительно посмотрела на дверь. Добавила уже тише: – Мне не нужны проблемы.

Снисходительная улыбка.

Серьезно?

– Нас не слышат. И не потревожат почти до самого утра.

Кресло было жестким, хоть и выглядело вычурно. Огонь в камине не горел, в подземной спальне было холодно. А на широкую кровать, установленную на возвышении, я старалась пока не смотреть.

Около полувека назад в Пристанище содержалась королева, впоследствии осужденная и казненная за измену. Роскошные, но холодные покои остались от нее и время от времени принимали родовитых «постояльцев».

– Тебе обещали заплатить? – Муж тенью навис надо мной.

Я неопределенно пошевелила плечами.

Положение становилось все тяжелее, и это у меня еще есть дом. Будет чудом, если получится пережить зиму. Но объяснять все это избитому, но все еще высокомерно красивому мужчине было стыдно, и я молчала.

– Ты всерьез веришь, что тебя оставят в живых после всего?

– А?..

Кажется, еще холоднее стало.

– Вместе с брачным договором тебе подсунули подписать завещание, – безжалостно разбил остатки моего доверия к жрецам Ливингстон.

– Я не… Cвет!

Мысли смешались.

Это не может быть правдой…

Или может?

А колдун тем временем принялся меня искушать:

– Денег тебе могу дать и я.

– Почему я должна тебе верить?

Он перешел за спинку кресла, лишая меня возможности видеть его лицо.

– Не надо мне верить, рассуждай здраво, – велел вкрадчивый голос из-за спины. – Жрецы любят эффектные представления и лишний раз показать, как борются со злом. А после твоей смерти они получат не только мое состояние, но и твой дом. Уж у них найдется, чем оплатить налог на владение недвижимостью в столице на следующие десять лет.

Будто шип от розы впился в руку.

Ох.

– И ты предлагаешь…

– Сбежать с деньгами. Тебе.

Голова слегка закружилась.

– Почему же сам не сбежишь?

– Для меня уже нет выхода. Утром я пойду на костер. – На плечи опустились чуткие пальцы, мягко помассировали. – Но я могу вытащить тебя отсюда. Приятно будет подложить светлым свинью напоследок.

Могу ли я так поступить, после того как Люкир заботился обо мне?

В памяти до неприличия быстро выстроились в ряд образы, где я то мыла полы в Пристанище, то что-то пекла, варила свечи или продавала цветы. Нет, я не чувствовала себя обязанной.

– А если меня поймают? – Голос дрожал от волнения.

– Я сделаю так, что не поймают.

Уверенности столько, что невозможно не проникнуться.

– И все-таки…

– Вот, смотри. – Он нетерпеливо обошел кресло, чтобы оказаться напротив меня, и задрал рукава сорочки. – Светлые знаки. Куда бы я ни пошел, меня достанут.

Я сдавленно ахнула. В его кожу въелись платиновые узоры. Они смотрелись инородными, не нарисованными, о чем свидетельствовала и покрасневшая по краям плоть. Я смотрела на знакомые по книгам символы и с трудом боролась с тошнотой. Как же это жестоко! Эймону, должно быть, очень больно.

Судя по тому, что края отдельных узоров убегали под одежду, они были по всему телу.

Непрекращающаяся пытка.

– Мне жаль, – прошептала, отводя взгляд.

– Так ты согласна или нет? – спросил колдун, нетерпеливо одергивая рукав.

– Да.

Хотела бы я обелить себя мыслями, мол, решение далось мне нелегко, но это было бы ложью. Эймон Ливингстон уже однажды спас меня и теперь предлагал шанс на нормальную жизнь. Надо быть дурой, чтобы не воспользоваться. Единственное, о чем я немного жалела – это невозможность побега и для него тоже.

– Отлично, – почти без эмоций произнес мой герой. – Тогда слушай внимательно, времени на повторение не будет.

В очередной раз за день я кивнула.

– Я открою проход, идти придется одной. Надеюсь, пауков, если что, не боишься?

А если боюсь, они внезапным образом исчезнут? Не желая тратить драгоценное время на ерунду, я покачала головой.

– Два поворота направо, следующий пропускаешь, потом опять направо и дальше идешь все время прямо. Справишься? Где-то на пути тебя вынесет в Клосо́н, это южное предместье.

– Колдовство? – Не знаю, чему я так удивилась.