Ты меня погубишь

Заметно успокоившийся Люкир оставил штучки, которые неизменно использовал, желая кого-то в чем-то убедить, и вполне по-деловому проинструктировал меня. Сейчас я не пойду домой, а побуду в комнате при Пристанище. Чтобы не сбежала, передумав, наверное. Вечером придет нотариус, мы все подпишем, для нас с колдуном проведут брачный ритуал, потом произойдет подтверждение брака, и еще сутки спустя я должна буду посетить нотариуса. Не пройдет и двух дней, как все закончится.

Истерика со мной так и не случилась, зато противно разболелась голова.

Служительница привела меня в небольшую комнатку и, одарив на прощание презрительным взглядом, будто я вместе с будущим мужем сотворила нечто ужасное, вышла за дверь. Ну совсем чудесно!

Они все потом собираются вот так на меня смотреть?

Да во тьму.

Если я смогу нормально пережить зиму, все равно, как и кто на меня посмотрит. Пусть презирают, если им так удобно. Присвоить чужое не я придумала. Но если понадобится, я могу сильно раскаиваться. Позже.

Устроившись на узкой кровати, я медленно выдохнула, но вытолкнуть боль вместе с воздухом не получилось.

Около четырех лет назад у меня была совсем другая жизнь.

Мои родители были аристократами, без титулов, но с деньгами. Или так оно казалось. Мы жили в большом доме, моя комната была девчачья, розовая и завалена новомодными штучками. Меня любили и баловали, защищали от жестокой действительности и ни в чем не отказывали. Даже когда я захотела карликового дракона, каких среди девушек стало популярно повсюду носить с собой в сумочках, папа не отказал.

Купить, правда, так и не успели…

На ежегодном балу у губернатора случился пожар. Я плохо помню. Огонь, крики, грохот… и как чьи-то руки хватают меня и тащат туда, где возможно дышать. Я даже не вполне уверена, правдивое это воспоминание или только образ из снов. Из кошмаров, которые прежде снились каждую ночь, но я сопротивлялась изо всех сил, и они почти прекратились.

Родители оба погибли. Я пришла в себя в городской лечебнице. Мне повезло, я даже ожогов не получила, кто-то успел вытащить меня, едва все началось. Но в свете того, что я осталась совсем одна, везение до сих пор казалось каким-то сомнительным.

Дом удалось сохранить. Все счета отец оплатил на десять лет вперед, и о крыше над головой думать не приходилось. Но денег совсем не осталось. К тому времени как горе выпустило меня в реальность, слуги уволились, еду купить стало не на что, а мои наряды годились для того, чтобы красоваться на балах и верховых прогулках, но тягот простой жизни тончайшие ткани не выдерживали.

Родственников у меня не нашлось.

Прежние друзья и знакомые исчезли.

Повезло, что Люкир еще в лечебнице взял меня под опеку, иначе не представляю, как бы выжила.

Конечно, я понимала, что попечительство Пристанища не совсем бесплатно. И что возврата к прежней счастливой жизни уже не будет. Поэтому восприняла сегодняшний разговор почти спокойно. Хорошо бы мне дали какую-то сумму денег сразу. На подачки всю жизнь не протянешь, я бы хотела закончить образование. Потом смогла бы устроиться компаньонкой или гувернанткой. Можно в городке поменьше, не обязательно в столице.

…Боль разбила самоконтроль, и мне вновь снился огонь.

Потом я битый час водила по разгоряченной коже губкой, силясь смыть несуществующие ожоги.

Или же они существовали. Глубоко внутри.

Осмотр лекарем был унизительным, но и его пришлось вытерпеть.

Чтобы совсем скоро в компании Люкира, еще одного жреца постарше и служительницы с недовольным лицом по каменному коридору спуститься в подземелья. Пламя в светильниках дрожало, заставляя тени двигаться, хотя я не улавливала ни малейшего колебания воздуха. Несколько раз внимание цеплялось за возможные повороты, но мы шли все время прямо. Пока в конце коридора не показалась дверь, охраняемая двумя мужчинами в облачении Воинов Белого Света.

Время почти вышло.

Идеальный момент, чтобы решиться.

– Я хочу оплату сразу. В смысле, сразу после, – сказала Люкиру. – Не содержание.

– Хорошо, – отозвался он, даже не глянув на меня.

Вероятно, тут стоило насторожиться, но…

– Вы ее проинструктировали? – Старшая служительница металась взглядом от меня к Люкиру. – Она не передумает в последний момент?

– Не передумаю, – вместо покровителя ответила я.

– Для людей, живущих обычной жизнью, подобные вещи воспринимаются иначе, – попытался успокоить ее Люкир.

Я про себя скривилась. Многое бы отдала, чтобы не быть сейчас здесь, вот только отдавать мне нечего.

Медленно выдохнула.

Силы лучше потратить на то, чтобы не чувствовать и по возможности не думать.

Стражники распахнули двери.

Сердце пропустило удар, когда я переступала порог.

Фальшивая церемония должна была пройти в комнате, похожей на гостиную. Богато обставленную гостиную с удобной, немного массивной мебелью. Только без окон. Впрочем, почему фальшивая? Вполне себе настоящая.

Очередной вдох и медленный выдох. Я старалась не впустить в себя ни мыслей, ни эмоций.

Взгляд скользнул по дубовому письменному столу, за которым уже ждал нотариус, по парчовой обивке мебели, наткнулся на еще одну дверь. Слух игнорировал, о чем коротко переговариваются мои сопровождающие. Люкир не прав: это не так легко.

Сухая ладонь старшего жреца подтолкнула меня в спину, направляя к жениху, который как раз поднялся из кресла.

Любопытство победило, я вскинула на него взгляд и… будто вновь оказалась в зале, охваченном пламенем.

Дыхание в груди выжгло.

Разум не сразу поспевал за ощущениями. Сначала я отметила, что мужчина молодой и на голову выше меня. Внимательность не пропустила ни запекшуюся кровь на брови и губах, ни многочисленные кровоподтеки, ни некоторую скованность движений. Но этим я лишь отвлекала себя.

Потому что с первого взгляда узнала его, хотя четыре года считала, что не помню.

Но это точно он. Без всяких сомнений.

Тот самый мужчина, вытащивший меня из огня.

Узнавание опалило больнее пламени.

– Влюбленные готовы? – насмешливо уточнил старший жрец.

– Да, – ровно подтвердил Эймон Ливингстон.

Я просто кивнула.

– Приступим. – Нотариус нервно поерзал в кресле. – Мне бы хотелось закончить поскорее.