Страница 91 из 103
69. Минус пять дней
Москва. Одиннадцатое сентября 2023 года, понедельник
Лечение в больнице утомило. Вымолила свободу и с понедельника вышла на работу.
— О.. Ловец змей на живца явился, – приветствовал Егор.
— Ворожцова, а мы тебя не ждали, – не скрыла Свистушкина.
— Ася-джан, как себя чувствуешь?
— Как слегка придушенная. Расскажите, нашли Захара? – Ей не терпелось узнать последние новости.
— Сразу в бой? Хорошо, Елена Борисовна, введи в курс дела. – Саринян, похлопав психолога по плечу, ушел к себе.
— Захар так и не появился. Ни в цеху, ни в зооцентре, ни дома. Оказалось, молодой человек снимал соседнюю с профессором однокомнатную квартиру. Вел себя пристойно: не пил, не курил, наркотой не баловался, женщин не водил, с соседями здоровался. Однажды спросил у Харитонова, нет ли для него работы. Тот оценил, что парень и с головой, и с руками дружит. Сработались. Со временем стал начальником, но по-прежнему сам осуществлял и установку, и доставку оборудования. Говорил, надо о семье подумать, свое жилье купить, деньги нужны. Справлялся. Профессор ему доверял.
Квартиру проверили. Ничего занятного. Обычная холостяцкая однушка. Собственника найти не удалось, поскольку он давно живет за границей.
— А Соловьева?
— Юлия еще лежит в больнице, физически в порядке, но стресс пережила серьезный.
— Призналась в убийстве? – Асе не терпелось узнать главное.
— Соловьева призналась в прелюбодеянии. Мол, присмотрела мужика, понравился. Ну.. да, к сексу склонила. Специально упала с велосипеда. Он помог подняться, ну и.. О дальнейшей судьбе этого физкультурника ничего не знает.
— А велик? А где из парка вышла?
— Говорит, велосипед надоел, бросила и ушла пешком в направлении Шипиловского проезда через лесопарк.
— Врет, я убеждена! – злилась Ася.
— Врет. Продуманно, дерзко, – согласилась Елена Борисовна.
— А что эксперты?
— Нет против Соловьевой улик. Мягкие ткани трупа так повреждены, что.. Косвенных доказательств полно, но с такими аргументами хороший адвокат нас размажет.
— А как она на складе оказалась?
— Позвонили в дверь, открыла.. Больше ничего не помнит.
— А чего от нее хотели?
— Не знает.
— Тупик?
— А я, Ворожцова, говорила.. Ты только в тупик можешь привести. – Свистушкина взяла сигареты и вышла.
— Не обращай внимания. Из-за Олега злится, – пояснил Уфимцев.
— А что?
— Отстранили и его, и Армена. Кто-то же слил этому Захару экспертизу.
— А что против них есть?
— Документ прямо указывает на Олега, иронично, но на листе только его «пальчики». А вот против Армена явных доказательств нет, но и к судмедэксперту, и к Олегу он пару раз без особой надобности забегал. За уши притянуто, но сама знаешь, Казаряна здесь не очень любят. Мутный он какой-то.
— Я тебе «спасибо» еще не сказала, – начала Ася.
— Да ладно, Ворожцова, отработаешь. Зато теперь в управлении я Георгий Победоносец, убивший змея. Престижно, однако.
— А ты Блюму кормил?
— Дважды, только она какая-то странная. Может, конечно, скучает. Кстати, с твоего террариума спецоборудование я снял.
— Значит, все-таки было.. Зачем он за мной следил?
Вернулась Свистушкина.
— Елена Борисовна, а журнал в зооцентре проверили?
— Проверили и информировали заказчиков. Егор выезжал вчера, еще пару «жучков» снял. Только в шантаже никто не признался. А среди клиентов есть такие важные люди, что даже Саринян не отважился им звонить.
— А экспертиза по Лихомановой?
— Да, это ее сын.
— Уже сообщили?
— Да.
Блюма изменилась: тусклая, темная и сухая кожа. На голос реагирует вяло. Еда, оставленная Егором, не тронута.
— Боже, что с тобой?
— Вчера она выглядела лучше, – встревожился Егор.
— Что делать?
— Надо везти к ветеринару.
— Поехали!
— Куда?
— К Харитонову.
— Ты сбрендила, Ворожцова, – опешил Уфимцев.
— Поехали!
— Борис Станиславович, помогите! – Они ворвались в кабинет директора.
— Ася.. Вы?
— Нужна помощь Блюме. Пожалуйста, – умоляла Ася.
Профессор покачал головой:
— Не буду обнадеживать, пойдемте в ветеринарный кабинет.
Герпетолог пожал плечами:
— Состояние запущенное. Терапию мы проведем, на какое-то время это поможет, но прогноз неблагоприятный. Рекомендую оставить вашу игуану здесь. Когда случится страшное, мы выполним все необходимые процедуры. В Москве самостоятельно это сделать сложно.
Ася не могла успокоиться и рыдала в кабинете директора. Он не мешал, не выгонял. Понимал.
Егор занялся оформлением и оплатой услуг. Игуана сидела в переноске у ног Аси.
— Рад, что вы от Блюмы не отказались. Будем поддерживать девочку. Вы, конечно, не знаете, но у нас не убивают животных, даже если у них нет шансов. Мы их за город, в санаторий, вывозим и выхаживаем до последнего. – Профессор заваривал чай. В кабинете запахло чабрецом и смородиновым листом.
— Борис Станиславович, почему вы животных не убиваете, а человека не пожалели? – все еще всхлипывая, спросила Ася.
— Что, Ася? – растерялся профессор.
— Почему вы убили сына Лихомановых? – Ася вытирала слезы тыльной стороной ладони.
— Умная девочка, – покачал головой Борис Станиславович. – И смелая.
— Расскажете?
— Попробую.. – Он налил Асе чай. – У меня было сложное детство. Жесткий отец и равнодушная мать. Однажды меня защитила от них собака – Альма. Я понял, что звери в отличие от людей никогда не причиняют боль, чтобы мучить. Как я ненавидел людей, так обожал животных. Выбрал соответствующую специальность. Во время учебы в академии встретил Ольгу, Ольгу Кирилловну. Влюбился. Я решил, что ошибся. Есть другие, настоящие люди. Я летал.. Был готов на все ради нее. После четвертого курса мы поехали на практику в Сихотэ-Алинский заповедник.
— Это в Приморье? На реке Серебрянке?
— Да-а-а, верно. – Профессор снова оценил осведомленность Аси. – Она изменила мне с преподавателем. Он был груб с ней! – Харитонов остановился, переживая события снова. – Я возмутился, бросился защищать ее. Завязалась драка. Я упал, сильно ударился головой. Больше ничего не помню.
— Что случилось потом? – Ася не скрывала потрясения от услышанного.
— Наверное, они решили, что я умер. Закопали в кучу угля.
— А дальше?
— Меня нашла охотница, из местных. Воровала уголь в кочегарке. Студенты и тот препод уехали. Меня никто не хватился. Это довольно.. тяжело, когда тебя предают. Я ушел с этой женщиной в тайгу. Долго не мог вернуться, не находил в себе сил.
— А потом?