Страница 9 из 65
Улица Карла Маркса имела несколько этапов своего становления. Начальная часть улицы стала формироваться еще в середине шестнадцатого века, когда неподалеку от кремлевских стен после взятия Казани самодержцем Иваном Четвертым возникла Глядкова стрелецкая слобода. Со временем дорога стала расширяться, удлиняться и вскоре, дотянувшись до Арского поля, устремилась дальше. Только в следующем веке, когда по обе стороны от тракта стали размещаться стрелецкие дома и небольшие посадские поселения, она приобрела статус улицы и стала называться Покровской. Располагаясь в стороне от основных торговых путей, улица прослыла спокойной и гостеприимной. Только в восемнадцатом веке казанцы сумели сполна оценить ее заповедность — на ней стали селиться состоятельные горожане, купцы, дворяне. Не жалея средств, они принялись возводить дворцы, строили большие палаты, огораживали строения заборами, за которыми сажали плодовые деревья и декоративные кустарники. На ней стали появляться государственные, религиозные и общественные здания: Управления Казанской епархией, занимавшегося руководством духовной жизнью верующих на территории Казанской губернии, включая приходы, монастыри, семинарии; приказа общественного призрения, управлявшего школами, больницами, приютами для сирот и больных, богадельнями; мужского духовного училища, находившегося на содержании Московского университета, из которого впоследствии вырос Императорский Казанский университет. Улица прослыла благолепной и респектабельной. Таковой она оставалась вплоть до самой революции.
Уже в двадцатые годы, когда в Казань хлынуло крестьянство в надежде заполучить работу на фабриках, состав улицы значительно поменялся. Народ стал попроще: иностранных языков не изучал, манерами особо не блистал, да и гимназии особо не жаловал. Просторные квартиры превратились в коммуналки, где туалетами служили помойные ведра, выставленные в коридорах, которые периодически следовало выносить в уборную, стоявшую во дворе и рассчитанную на два-три десятка семей. Улица, сбросив с себя церковное наследие, теперь стала называться по имени основоположника классовой борьбы и теории исторического материализма Карла Маркса. Но, видно, улица содержала нечто такое, что притягивало к себе людей могущественных, обладавших властью. И уже в конце двадцатых годов в ее квартиры стали вселяться партийные функционеры и чиновники республиканского уровня. Прежнего лоска улица достигнуть не сумела (дворянством и выездными экипажами на ней теперь и не пахло), да и на улицах стало чересчур шумновато: то вдруг гармонь поздним вечером заиграет на всю ивановскую, созывая с окрестностей на гулянку праздный люд, а то вдруг рабочая молодежь мордобой устроит с криками и площадной бранью. В общем, скучать жителям улицы Карла Маркса не приходилось.
Но окрестность продолжала залечивать раны, нанесенные революционными преобразованиями, а вместе с ней латала дыры и улица Карла Маркса: стали появляться места общепита, вновь пооткрывались магазины, в конце улицы заработал кинотеатр, восстановились кондитерские цеха и даже открыли небольшой магазин, в котором можно было прикупить бисквитных пирожных, корзиночек и трубочек с кремом.
Чего недоставало улице, так это парикмахерской с квалифицированными мастерами. Обеспеченным женщинам и модницам, проживающим на Карла Маркса, приходилось ехать на улицу Баумана (центральная часть города), где обслуживали настоящие, еще дореволюционные специалисты.
И такой парикмахерский зал был открыт сразу после выхода в 1936 году специального приказа Народного комиссариата коммунального хозяйства РСФСР. Распоряжение было направлено на развитие парикмахерского дела и предусматривало не только количественное увеличение парикмахерских, но и качественные перемены в них самих и изменение методов работы мастеров.
Вообще, парикмахерская в виде салона на улице Карла Маркса, то есть предприятие бытового обслуживания высшей категории, была первой в городе. Помещения, инструменты, качество обслуживания, сама атмосфера в салоне-парикмахерской — все выглядело на наивысшем уровне, невиданном доселе горожанами, многие из которых и не предполагали, что такое может вообще существовать!
Открывшийся салон незамедлительно облюбовали актрисы, жены писателей, профессоров, средних и крупных чиновников. А также законные и не очень подруги директоров продовольственных и универсальных магазинов, ресторанов; супруги партийных бонз городского и республиканского масштабов и прочая городская верхушка. Не обошла стороной салон-парикмахерскую и супруга начальника отдела снабжения республиканского треста «Росглавхлеб» Марине Арсеновна. Она как раз возвращалась из парикмахерского салона, сделав не какую-нибудь там холодную завивку с применением сладкого сиропа, а настоящую перманентную завивку, которая позволяла держаться выбранной прическе аж несколько месяцев. И когда, поднявшись на второй этаж по мраморной лестнице красивого и престижного дома на улице Гоголя и войдя в квартиру, женщина обнаружила в ней посторонних людей, то она несказанно удивилась. Тем более что эти граждане вели себя по-хозяйски, будто эта квартира принадлежала им..
— Что здесь такое происходит? — возмущенно обратилась она к майору Щелкунову, безошибочно определив в нем старшего из находящихся в ее квартире посторонних людей. — Почему вы все находитесь в моей квартире и распоряжаетесь в ней, как.. — Она так и не подыскала подходящего слова, чтобы выразить свое возмущение, и замолчала, негодующе уставившись на Виталия Викторовича.
— Вы Марине Арсеновна, жена Фрунзика Рубеновича Казаряна? — в свою очередь поинтересовался Виталий Викторович.
— Именно так, — слегка приподняла красивую и ухоженную голову Марине Казарян.
— Нас привело в ваш дом несчастье, — сочувствующе промолвил майор Щелкунов.
— Что за несчастье такое? О чем вы таком говорите? — раздраженно промолвила Марине Казарян, скидывая шубку на стоявшее рядом кресло.
— Вы только не волнуйтесь, Марине Арсеновна, мы из милиции, — сдержанно предупредил Виталий Викторович.