Страница 6 из 65
Когда дело попало в руки майора Щелкунова, он, разумеется, начал с допроса Федора Богданова, главного свидетеля. К этому времени тот сумел прийти в чувство, раны его оказались неопасными, хотя, по словам врачей, он потерял значительное количество крови, и не позови он на помощь и не услышь его старик Феклушин, все могло бы кончиться еще более трагически. Богданов повторил показания, что дал участковому уполномоченному в ночь покушения на него и детей двумя неизвестными. Когда Виталий Викторович заговорил о детях, Богданов едва сдерживался, чтобы не завыть белугой, и был явно на грани потери сознания. Все вроде бы сходилось. Отца, лишившегося малолетних дочерей, было безумно жаль. Но что-то неясное, основанное на интуиции, а отнюдь не на уликах, вызывало у майора Щелкунова серьезные сомнения.
Почему нападение было совершено именно на дом Богданова? Что там имелось ценного? Ведь всей слободе было известно, что Богдановы даже концы с концами не всегда сводят?
Почему никто из жителей слободы не заприметил чужаков? Ведь Ягодная слобода без малого настоящая деревня, а в деревне за версту видно пришлых.
А еще настораживали глаза Федора Богданова: взгляд у него отяжелевший, отсутствующий и одновременно какой-то блуждающий, неспособный даже на пару мгновений сосредоточиться на каком-нибудь предмете. И чем больше Виталий Щелкунов занимался этим страшным преступлением, тем больше возникало неясностей. К примеру, судебно-медицинские эксперты установили, что ножевые ранения девочкам были нанесены уже после их смерти, когда трупы уже начали коченеть.
Зачем это было сделано? С какой целью?
Вскоре отыскался нож, которым наносились посмертные раны девочкам, а еще именно им трижды был ранен Федор Богданов. Только вот почему с его рукоятки были стерты отпечатки пальцев? Преступникам легко было просто положить нож в карман, где он до этого и лежал, а не бросать его близ дома, чтобы его потом отыскали. Получается, что стерли отпечатки не злоумышленники. Тогда невольно возникает следующий вопрос: «Кто именно?» Сделать это мог только единственный человек.. Сам Богданов!
В сделанные выводы трудно было поверить. Как же это так?! Ну просто не может такого быть! Все годы войны и два трудных последующих Федор, как и подобает любящему отцу, тащил как мог детей на себе. Почти в буквальном смысле этого слова. Все делал для них, работал и жил на износ, от себя отрывал последний кусок, только чтобы спасти девочек от голодной смерти! А тут такое.. Вдруг взял и убил? И инсценировал нападение на детей и на себя с ножом?
Что случилось? Кончились силы? Надорвался? Или, что самое вероятное, тронулся рассудком?
Такое вполне могло произойти — война до сих пор продолжает убивать тех, кому посчастливилось в ней уцелеть. Как будто бы мстит им! Неужели это тот самый случай?
Нанесение ножевых ранений дочерям, уже мертвым, в таком случае вполне объяснимо: в припадке умопомрачения Богданов убил детей, а потом пришел в себя, понял, что совершил ужасное, конечно, испугался. После чего пошел к приятелю в надежде обеспечить себе алиби, а дальше инсценировал нападение на детей и себя, нанеся раны ножом уже мертвым детям и потом себе.
Возникла необходимость получить больше информации о самом Федоре Богданове: что он за человек, чем дышал, как жил с женой, как относился к детям и прочие сведения, которые пролили бы свет на саму его личность. В кратчайшее время нужные сведения добыли лейтенант Зинаида Кац и старший оперуполномоченный капитан Валентин Рожнов. Оказалось, что Федор Богданов, случалось, жену побивал, причем сильно. Об этом поведали соседи, которые слышали из дома Богдановых крики женщины и видели на теле жены Федора синяки. И в том, что она так скоро сошла в могилу, есть и его немалая заслуга. Через месяц после смерти жены он сошелся с женщиной, с которой хотел проживать дальше, но получил от нее категорический отказ. Мол, слишком большое у тебя приданое. Так ответила она, имея в виду его четырех дочерей. Словом, майор Щелкунов перед новым допросом Федора Богданова учел все, что о нем узнал, и все неясности в этом деле решил использовать и непременно о них допрашиваемого расспросить. Однако все же этого было маловато, чтобы припереть преступника к стенке. И тогда Виталий Викторович, уверенный, что Федор Богданов и есть убийца своих дочерей, решил пойти на хитрость. На допросе он заявил, что на найденном орудии преступления — ноже — сохранился один-единственный отпечаток пальца. И что когда у него, Федора Богданова, снимут отпечатки пальцев и сравнят их с найденным на ноже, то отпечатки непременно совпадут. И он, майор полиции Виталий Щелкунов, в этом абсолютно уверен.
Какое-то время Федор Богданов мрачно молчал. На его поседевшем виске мелко билась тонкая синяя жилка. Потом, глядя мимо майора Щелкунова, он дал признательные показания. «Да, это я убил дочек.. Подумал о бабе, которая мне отказала из-за детей, ну и.. само как-то получилось. Мало что от этого помню, все было как в тумане. Затмение на меня какое-то нашло. А потом, когда помутнение пропало, то я увидел, что натворил. И стал, как мог, заметать следы..»
Признавался он как-то отрывисто, словно отдавал команды. На его виске продолжала биться синяя жилка, а взгляд по-прежнему блуждал. Кажется, Богданов был не в себе..
* * *
— Не верите.. — без малейшего намека на вопросительную интонацию произнес Вениамин Демьянович. — Я так и подумал! Психически ненормальным меня считаете, да? Мол, тронулся умом Вениамин Демьянович, чего его тут слушать? Ведь так? — Взгляд свидетеля Огольцова перестал блуждать. — Поэтому и не хотел говорить вам про Казаряна..
— Ну, психически больным вас никто не считает, — вполне искренне сказал Виталий Викторович, тщетно пытаясь поймать его блуждающий взгляд. — Но, согласитесь со мной, то, что вы рассказали про Казаряна, как-то плохо вяжется с реальными событиями и фактами.. Не могли бы вы еще раз и более обстоятельно рассказать о своей случайной уличной встрече с потерпевшим Фрунзиком Казаряном, — попросил майор Щелкунов, полагая, что мужчина в полосатой пижаме одумается и даст совсем иные показания, более правдивые, в которых он не станет упоминать убитого Казаряна, обнаруженного на полу в его же квартире. Тогда все встанет на свои места: пропадут неясности, исчезнут загадки, столь сильно мешающие действенной оперативно-разыскной работе.