Страница 59 из 65
— Вы слишком много говорите. Вы сможете уйти.. Но через некоторое время, — ответила лейтенант Кац, разочарованная тем, что гримеру Цветковскому удалось раскусить их эксперимент. — А сейчас вас проводят в соседнюю комнату.. Уведите товарища в соседнюю комнату, — сказала она сержанту милиции, находившемуся здесь же.
После того как Цветковского отвели в смежную комнату, позвали второго подозреваемого — гримера ТЮЗа Амира Гильманова.
— Вы узнаете этого человека? — обратилась лейтенант Кац к свидетелю Огольцову.
Вениамин Демьянович понемногу входил в заданную роль. Слегка прищурившись, он на какое-то время уставился на гримера ТЮЗа, после чего протянул в его сторону крючковатый палец и безапелляционно заявил:
— Вот он! Наконец-то я его увидел! Я все про тебя знаю! — Погрозив пальцем, добавил уже от себя: — Теперь ты не отвертишься от правосудия! Ну что, гад, попался?!
— Кто гад? Я?! — ошарашенно вскочил со стула Амир Камильевич. — Что тут вообще происходит?! Объяснит мне кто-нибудь? Я понятия не имею, о чем говорит этот крючконосый! Я впервые его вижу!
— Попрошу меня не оскорблять! — протестующе вскричал Вениамин Демьянович и, повернувшись в сторону Виталия Викторовича, категорично произнес: — Это точно он! По нему тюрьма плачет! Его я видел выходящим из подъезда, где мы с Казарянами проживаем. Попался, убийца! — потряс кулаком Вениамин Демьянович, испепеляя ненавистным взором гримера ТЮЗа.
— Кто убийца? Я убийца?! Ах ты, сволочь носатая! — бросился Амир Гильманов на свидетеля Огольцова. — Сейчас я покажу тебе, кто убийца! И за гада ты сейчас у меня сполна ответишь, и за убийцу..
— Сидеть! — рявкнул майор Щелкунов, так что у гримера ТЮЗа, только что собиравшегося придушить Огольцова, тотчас ослабли руки.
— Значит, вы уверяете, что видели этого гражданина возле подъезда желтого трехэтажного дома по улице Гоголя недалеко от Лядского сада? — продолжил эксперимент-провокацию майор Щелкунов, вглядываясь в лицо тюзовского гримера.
— Да, уверяю, — кивком подтвердил сказанное свидетель Огольцов. — Только он был загримирован под моего соседа Казаряна, который лежал в это время в своей квартире убитый, — неприязненно глянул Вениамин Демьянович на Амира Гильманова. — Так что, выходит, этот.. гражданин загримировался под Фрунзика Рубеновича, пришел к нему в квартиру, убил его, ограбил и, уже выйдя из дома, столкнулся прямо со мной, — заключил свидетель Огольцов.
— Никаких выводов и заключений вам, Вениамин Демьянович, делать не нужно, — строго произнес майор Щелкунов, на что горбоносый свидетель с виноватым видом кивнул.
— Что он мелет, это носатый? Он что, белены объелся? — возмутился гример Гильманов, приподнимаясь со своего места.
— Сидеть, я сказал! — снова прикрикнул майор Щелкунов. — А как вы его узнали, товарищ свидетель?
— По глазам узнал, а как же иначе-то? Ну и вообще по фигуре, — ответил Вениамин Демьянович, не сводя мстительного взора с гримера. — А потом, интуиция еще. Злой он!
— Понятно.
— Так что вы на это скажете, гражданин Гильманов? — повернулся к подозреваемому майор Щелкунов.
— А врет он все, — зло посмотрел на горбоносого свидетеля Амир Гильманов. — Не мог он меня около того дома видеть. Потому что не был я там никогда. И его самого я вижу первый раз в жизни.
— То есть вы утверждаете, что никогда не были возле того дома и гражданина, что сидит напротив вас, вы никогда не видели? — задал уточняющие вопросы майор Щелкунов.
— Утверждаю, — твердо и безапелляционно произнес Амир Камильевич и, уперев взор в угол комнаты, добавил: — И видеть не хочу!
— Хорошо, — что-то черкнул у себя в памятной книжке Виталий Викторович. — Возможно, свидетель ошибся..
— Значит, я могу идти? — с надеждой спросил Амир Гильманов. На что получил исчерпывающий ответ:
— Пока что нет.. Сержант, проводите Гильманова в соседнюю комнату.
Последним был приведен к очной ставке Николай Полыхаев, с недавнего времени гример Народного театра. Внешне он выглядел спокойным, даже казался равнодушным, на все вопросы отвечал коротко и по существу. От остальных подозреваемых его отличало лишь то, что он не смотрел в глаза свидетелю (может, опасался, что тот его узнает?). Это сразу приметили и капитан Рожнов, и лейтенант Кац, и майор Щелкунов. Когда завершился эксперимент, они остались втроем, чтобы обменяться мнениями, двое — Зинаида Борисовна и Виталий Викторович — склонились к тому, что из всех трех гримеров, участвующих в инсценировке, наиболее подозрительным является как раз Николай Полыхаев.
— Ну, вот сами рассудите, — начала разговор Зинаида Борисовна, — гример с бабочкой, что смеялся, нам неинтересен. Вряд ли преступник при опознании станет так себя вести. Разве настоящий грабитель и убийца показал бы нам, что он нас раскусил? И что опознание преступника свидетелем, видевшим его, есть полная несуразица и обычная постановка? Напротив, он бы вида не показал, что является участником спектакля, и отвечал бы на наши вопросы точно, коротко и по существу. Как Николай Полыхаев, к примеру. Да и возраст у этого Цветковского совсем не тот..
— Ну, возраст тут абсолютно ни при чем, — решительно возразил Виталий Викторович, — загримировать можно старого под молодого, и наоборот.
— А вот как раз и при чем, — не согласилась со своим начальником отдела лейтенант Кац. — Пожилого человека всегда видно: по походке, жестам, разговору. Конечно, его можно загримировать под молодого, но все же возраст как-нибудь да себя выдаст.. Да и не тянет этот Цветковский на грабителя и убийцу. По нему видно: он весь в искусстве. Для таких деньги на первом месте не стоят..
— Может быть, ты и права, — в задумчивости промолвил Виталий Викторович. И тут же заметил: — Однако Фрунзик Казарян тоже молоденьким не был.. — Майор Щелкунов немного помолчал. Своего мнения он высказывать не торопился. Хотел послушать сначала соображения подчиненных. — Ты конкретно кого-то подозреваешь?
— Этого, из Народного театра, — твердо ответила Зинаида, ни секунды не раздумывая.
— Николая Полыхаева, — напомнил майор Щелкунов следователю Кац имя и фамилию гримера.
— Да, его.
— Почему?
Вопрос был задан не столько ради интереса, сколько из-за желания услышать аргументацию.
— Вы заметили, товарищ майор, что он все время старался не смотреть в глаза свидетелю? Почему? — Лейтенант Кац посмотрела сначала на капитана Рожнова, затем на Виталия Викторовича. — А потому, что он боялся, что тот его действительно опознает.