Страница 56 из 65
Лейтенант Хавроньин не бредил (пребывал в полном сознании), не заговаривался (взгляд осмысленный, прямой), что трудно встретить при других серьезных ранениях или контузиях, — все-таки пуля прострелила ему грудь, а не попала в голову. При ранениях головы с людьми могут происходить непредсказуемые вещи: она забывают прошлое; не помнят, как их зовут; даже если ранение случилось в легкой форме, то они говорят с трудом. Даже если пуля не задела критические отделы головного мозга, то она все равно наносит здоровью колоссальный урон. Ведь крохотный кусок металла, летящий на огромной скорости, передает мозговому центру всю свою кинетическую энергию, после которой интеллект никогда не оправится.
И тут Виталий Викторович вспомнил показания соседа Казаряна, горбоносого свидетеля в полосатой пижаме, похожей на робу каторжанина, утверждавшего, что он видел Фрунзика Казаряна, когда подходил к дому. Казарян попался горбоносому соседу навстречу, когда вышел из подъезда их дома. Сосед, поднявшись на второй этаж, увидел раскрытые двери квартиры Казарянов, а когда он вошел в квартиру, то обнаружил в ней этого самого Фрунзика лежащим мертвым. Показаниям горбоносого свидетеля тогда не поверили. И как могло быть иначе? Ведь такого не могло быть, чтобы примерно в одно и то же время видеть одного и того же человека живым, активно двигающимся — и лежащим бездыханным. Выходит, что зря не поверили..
— А Сема Парфенов, он как? — спросил лейтенант Хавроньин.
Майор Щелкунов промолчал.
— Так как Парфенов? Куда ранен, товарищ майор? — продолжал допытываться Валерий Хавроньин, уже почувствовав неладное.
— Убит Семен, — глухо произнес майор Щелкунов, стараясь не встретиться взглядом с лейтенантом.
— Так что вы сидите? — опять приподнялся на постели лейтенант Хавроньин. — Немедленно арестуйте этого гада Гапоненко! Да если б я мог, я б его своими руками..
Раненый милиционер бессильно опустился на подушки. Значит, Сема мертв. А он жив. А ведь могло получиться и наоборот.
— Он не гад, — заверил раненого лейтенанта Виталий Викторович. — В то время, когда в вас стреляли, оперуполномоченный старший лейтенант Федор Гапоненко находился у меня в кабинете. И, кроме меня, его видели капитан Рожнов и лейтенант Кац. Так что он вне подозрений.
— Тогда.. что же все это значит? — с явным раздражением произнес Валерий Хавроньин.
— Мне самому хотелось бы это понять, — с еще большим раздражением промолвил майор Щелкунов и, поворачиваясь, чтобы покинуть больничную палату, раздумчиво добавил: — Ты вот что.. поправляйся.. Худшее позади. Врачи сказали, что скоро тебя на ноги поставят.
После чего сбросил халат, повесил его на вешалку и вышел из палаты.
Раненный в грудь лейтенант проводил Виталия Викторовича взглядом и, мало чего понимая из его слов, прикрыл глаза. Он не испугался там, на конспиративной квартире, когда в него стреляли и пуля обожгла грудь. Наверное, просто не успел подумать о худшем. И только теперь он осознал, что на месте Семена Парфенова вполне бы мог быть он, Валерка Хавроньин. Лежал бы сейчас он в морге на высоком жестяном столике на колесиках, под головой у него был бы обожженный красный кирпич, и его голое тело прикрывала бы не первой свежести простыня.
Мелкие холодные мурашки побежали по его телу. Валерий постарался забыться сном, и это у него получилось. Сон, как известно, — лечит..