Страница 6 из 71
Глава 4. Снова он
Глава 4. Снова он
Всю неделю я живу в режиме повышенной скрытности, достойной заправского шпиона. Обхожу стороной коридоры, где чаще всего можно встретить старшекурсников, питаюсь исключительно запасами из посылок от отца, и даже в столовую не хожу, предпочитая готовить что-то подозрительное, но съедобное на общей кухне в своей общаге.
Получается, вроде, неплохо. Даже начинаю верить, что мне удастся избежать этого наглого оборотня до самых выходных. А там, наконец-то, рвану домой к отцу. Небольшая передышка от академической жизни с её вечными зачётами и интригами. И, главное, от моих расшатанных нервов по поводу Криса Леманна.
Многие адепты и не выезжают за пределы академии до конца года, но мне повезло, что папа живёт совсем рядом. Я безумно соскучилась по нему за эти дни. Так что с радостью проведу все выходные дома. Отосплюсь, забуду о Крисе, как о самом страшном ночном кошмаре. Свобода!
Конечно, меня напрягает, что Леманн желает ещё что-то от меня получить, но всё-таки где-то на краю сознания мелькает мысль, что он уже забыл обо мне. Ну зачем ему думать о второкурснице, когда вокруг него вьются стайки доступных красоток? Любая мечтает привлечь его внимание, словить его благосклонный взгляд.
Папа… Я уже предвкушаю, как обниму ему, расскажу ему все свои злоключения и просто посижу рядом с ним в тишине. Я так соскучилась! Переживаю, как он там без меня. Не натворил ли чего. Папа – он такой… экспериментатор-артефактор. Дома с ним случается всякое. Мы ведь только переехали в Эриглан, и он не успел обжить лабораторию, как следует. Боюсь представить, что он там вытворяет, предоставленный сам себе.
Иду на кухню, решив приготовить свой любимый травяной чай. Это единственное блюдо, которое у меня получается сделать без особых нареканий.
Надо бы, кстати, раздобыть кулинарных книг, чтобы научиться готовить нормально. Папа, конечно, терпел мою стряпню, потому что я в разы лучше его готовлю (хотя это и не сложно), но академическая еда всё же намного приятнее, чем все мои попытки сделать что-то достойное.
Захожу на кухню, натягивая на лицо вежливую улыбку и здороваюсь с парой адептов, уже там находящихся. Наливаю воду в чайник, отворачиваюсь и тут… чувствую его. Этот запах сандала и дикой мяты, который я уже ни с чем не спутаю. Запах опасности.
Сердце срывается с места и ухает куда-то в район пяток. Я медленно, боясь поверить в происходящее, оборачиваюсь.
Крис Леманн.
Он стоит в дверном проеме, облокотившись на косяк, и смотрит на меня. Тяжелым, пронзительным взглядом. Как будто только меня здесь и видит, будто никого больше не существует.
Как он меня нашёл? Выследил? Ах да. Он ведь знает, где я живу. Но зачем он здесь?
– Испарились, – бросает он лениво тем, кто сидит на кухне, даже не поворачивая головы. В его голосе сквозит сталь.
И, как по волшебству, все адепты мгновенно исчезают, оставив меня наедине с моим личным кошмаром. Я тоже хочу уйти, но он молниеносно преграждает мне путь.
В два уверенных, хищных шага он оказывается рядом, прижимает меня к холодной столешнице, не давая и шанса на побег. Его руки устраиваются по обе стороны от меня, запирая в тесную клетку.
Я в ловушке! И он… он слишком, слишком близко ко мне. Так близко, что я ненароком чувствую исходящее от него тепло, ощущаю сквозь тонкую ткань его сильное, тренированное тело. Каждый изгиб, каждую мышцу. Боги. Что он творит?
Щёки моментально вспыхивают предательским румянцем, я задыхаюсь от его наглого, бесцеремонного поведения.
Оттолкнуть! Нужно оттолкнуть его!
– Что ты хочешь? – спрашиваю я, стараясь сохранить хоть какое-то подобие спокойствия.
– Должок, – напоминает Крис, растягивая губы в хищной усмешке.
В его глазах плещется нескрываемое веселье, будто ему доставляет удовольствие моё смущение.
– Я не буду больше ничего делать! – восклицаю я, беря себя наконец-то в руки. Достаточно он мне кровушки попил, хоть и не вампир, а всего лишь оборотень. – И вообще! Я тебя не так уж сильно и опозорила. На твоей репутации это никак не сказалось! Ты как был самым крутым, так и остался.
Крис склоняет голову набок, словно оценивая меня, как редкую бабочку под стеклом. Его взгляд становится острым, как отполированное лезвие кинжала. Голубые глаза блестят, как осколки льда. На губах расползается самодовольная ухмылка, от которой по спине пробегает неприятный холодок.
– У пташки прорезался голосок, – язвительно замечает он. Подмигивает мне, и от этого фамильярного жеста хочется запустить в него чем-нибудь тяжёлым. – Но всё равно не отмажешься. Долги нужно платить.
Он делает паузу, словно обдумывая что-то. Я же лихорадочно соображаю, как выкрутиться из этой ужасной ситуации, в которой я оказалась по собственной глупости. Я ведь и в самом деле ничего такого страшного не сделала. Ну, подумаешь, учебником по голове зарядила.
Это ведь была чистая случайность, несчастный случай, трагическое стечение обстоятельств! Да и никто не обратил особого внимания на этот инцидент, кроме самого Леманна, раздувшего из мухи слона!
Но… но я уже сглупила, согласившись отрабатывать этот чёртов долг, а теперь просто не вижу выхода из этой ситуации. Как было неправильно вообще вестись на его провокацию! Но в тот момент я была так растеряна, впервые ведь попала под внимание такого наглого и бесцеремонного типа.
– Завтра с утра зайду забрать доклад по… эмпатическому резонансу в артефакторике, – вдруг выдаёт Крис.
Я застываю в полном шоке. Эмпатическому… чему? Я даже не знаю, что это, чёрт возьми, такое! Нет, артефакторика – это ещё хоть как-то понятно. В конце концов, у папы я много всяких диковинных штучек видела, и он даже пытался мне что-то объяснить. Но всё остальное для меня звучит, как заклинание на древнем языке.
– Но я… я даже не знаю, что это такое! – протестую я, чувствуя, как меня охватывает паника.
– Для этого существуют библиотеки, – пожимает плечами Леманн, словно это само собой разумеющееся. В его голосе нет ни капли сочувствия, только холодный расчёт. – У тебя есть целые сутки, пташка. Дерзай.
– А если… если я не сделаю? – спрашиваю я, надеясь на то, что он сжалится надо мной.
Крис медленно, неспешно оглядывает меня с головы до ног. Его взгляд становится тяжёлым, обжигающим, словно прикосновение раскалённого металла к коже. Он словно раздевает меня этим взглядом, пожирая мою фигуру, как голодный зверь. И я с трудом сглатываю ком, застрявший в горле.
Кажется, я начинаю понимать, что тогда случится…