Страница 28 из 71
Глава 17. Морок
Глава 17. Морок
После ухода магистра Монагана между нами возникает неприятная, липкая тишина. Лишь только костер потрескивает, безуспешно пытаясь её разорвать. Лагерь готовится ко сну. В отдалении слышатся перешёптывания, возвращение Эрика и Монагана. А потом становится снова тихо.
Я стою, ощущая на себе тяжёлый взгляд Криса. Он медленно отворачивается от меня и устраивается на бревне напротив. Смотрит вглубь леса. Царапина на его скуле кажется ярким бордовым пятном на бледной коже.
Почему он не дает ей зажить? У оборотней отличная регенерация. Это выглядит как молчаливый упрек, напоминание о произошедшем инциденте. Будто я сделала что-то не так.
Но это неправда. Я ни в чём не виновата. Эрик сам ко мне подошёл. Он ведь именно этого и добивался. Чтобы Крис сорвался. Будто Торстен знает что-то такое, чего не знаю я.
Почему всё это произошло? Почему наши отношения и перепалки вдруг вылились во всё это? Во что-то такое, что кажется настоящим. И меня это очень сильно пугает.
Чувствую, как сердце ускоряет свой бег, как холод пробирает по рукам, хотя костер тёплый. Всё тело напряжено, и я никак не могу расслабиться. Лес вокруг как будто сдерживает дыхание: где-то в тени шуршат мелкие зверьки, ветки слабо поскрипывают, но никто не смеет нарушить зыбкую атмосферу.
Надо что-то сказать. Вернуть всё на круги своя. Вернуть наши колкости и дурацкие шутки. Вернуть наше противостояние и общий настрой на разрушение нашего немыслимого брака. Иначе… всё сломается.
– Ну что, – начинаю я, и мой голос звучит неестественно громко. – Теперь я могу рассчитывать на скидку, как пострадавшая от «альфа-самоцовости»? Или это входит в стандартный пакет невесты?
Он не отвечает. Не поворачивает головы. Даже не усмехается. Он просто сидит, излучая волны такого ледяного, сконцентрированного гнева, что мне становится ещё холоднее. Мурашки бегут по коже.
Это не игровой гнев. Это нечто настоящее, опасное. Неправильное.
Моё собственное раздражение закипает. Ладно, драка, ладно, напряжение. Но это молчаливое игнорирование сводит с ума. Мои глаза снова цепляются за царапину. Глупо. Бессмысленно.
Как же он меня бесит! Но ничего поделать не могу с собой. Не выдерживаю и делаю шаг от костра по направлению к опушке.
– Сядь, – резко бросает он, даже не глядя на меня.
Это последняя капля, которая выводит меня окончательно и бесповоротно из себя. Он теперь ещё и командует?
– Я не твоя игрушка, Леманн, чтобы ты мне указывал, – шиплю я. – Мне нужно… в кусты. Или ты и туда пойдешь присматривать?
Он медленно поворачивает голову. Его глаза сужаются, окидывая меня каким-то странным взглядом. В голубых омутах плещется буря такой мощности, что я невольно передёргиваю плечами.
– Сядь. У. Костра. – Он произносит это с ледяным спокойствием, в котором нет места для споров. – И не отсвечивай.
Вот как? «Не отсвечивай»?!
Ярость, копившаяся весь день, весь этот поход, вся эта невыносимая ситуация, наконец, вырывается наружу. У меня всего два варианта. Либо начать плакать, либо начать кричать на него.
Выбираю второй. Как более безопасный способ выплеснуть эмоции. Хотя может быть зря, ведь он тоже на взводе. Что могут сделать два человека, у которых внутри кипит? Крупно поссориться. Даже ждать какого-то события не надо.
Но в любом случае плакать перед ним я не собираюсь! Слишком много чести для одного наглого оборотня.
– А ты знаешь, куда ты можешь засунуть свои приказы? – кричу я, забывая о спящем лагере. – Я сама решаю, что мне делать! Я не нуждаюсь в твоей опеке, в твоих приказах, в твоём… вечном контроле!
Я резко разворачиваюсь и шагаю к краю поляны, туда, где в сумерках заметила минутой назад заросли лунолиста – его сок снимает воспаление. Пусть это глупо, но я хочу сделать этот жест. Просто чтобы занять руки и наконец-то избавить себя от лицезрения этой раны на его щеке.
– Мия! – его голос звучит как хлопок кнута.
Ну надо же! Впервые соизволил меня по имени назвать! Но это только ещё больше меня задевает. Напоминает о том, что наши непонятные отношения начинались с его «пташки», которая оказалась ему должна. А потом стала ему невестой.
Я слышу, как он поднимается с бревна. Не оборачиваюсь. Я просто ускоряю шаг. Проклятое упрямство гонит меня вперёд. За моей спиной шуршат листья, и я понимаю, что он идет за мной.
Бежать. Надо бежать. Прочь от него, от этого взгляда, от этого напряжения.
Я срываюсь с места, пускаясь бежать по узкой тропе, вглубь леса. Мне уже не до лунолиста. Мне бы ноги унести от взбешённого Криса. Его шаги за спиной становятся быстрее, тяжелее. Он не кричит, не зовет. Он просто преследует. Как хищник.
Сердце колотится, ветки хлещут по лицу. Я оборачиваюсь на бегу, чтобы посмотреть, насколько он близко, и в этот момент моя нога проваливается в яму, скрытую корнями. Я с криком лечу вперёд и падаю на колени.
И шокировано замираю.
Не из-за падения. А из-за того, что стоит передо мной в трёх шагах.
Оно выше человеческого роста, собранное из гниющих веток, мха и теней. Его тело извивается, как лиана, а вместо головы зияет пустота, из которой сочится зеленоватый, фосфоресцирующий свет.
Длинные, похожие на сучья конечности с когтями-шипами медленно скребут по земле.
Оно не издает звуков, но воздух вокруг него вибрирует от низкого, невыносимого для уха гула, от которого закладывает уши и подташнивает.
Лесной морок. Настоящий. Тот самый, что я видела только в книжках, и думала, что никогда в жизни не встречусь с этим монстром.
Я не могу пошевелиться. Ужас сковывает по рукам и ногам, впивается ледяными когтями в горло. Из головы вылетают все мысли. Я могла бы вспомнить хоть какое-то магическое заклинание, но там только белый шум.
Я ничего не помню. Я ничего не могу.
Даже крикнуть.
А тем временем когти-шипы морока тянутся ко мне. Рывок, и чудовище обхватывает моё запястье.