Страница 21 из 71
Глава 12. Застукали
Глава 12. Застукали
Дверь открывается, и ледяной сквозняк проносится по моей коже, будто предвещая беду. Мир вокруг сжимается, превращаясь в навязчивую, пульсирующую мысль:«Отчисление. Изгнание. Похороны на кладбище магических ошибок, а на надгробии – эпитафия: «Погибла от романтического ужина с Леманном», присыпанная тоннами стыда».
На пороге стоит ректор.
Ричард Хоггарт.
Высокий, темноволосый, с глазами, в которых горит ледяной огонь альфа-оборотня древней крови. Его присутствие давит на грудь, будто он не просто человек, а сама академия в человеческом обличье.
А я… я стою здесь, в полумраке планетария, с растрёпанными волосами, блестящими губами и Крисом, который всё ещё держит меня за талию, словно мы с ним – влюбленная парочка, сбежавшая от всего мира. Щёки горят огнем.
– О, – произносит ректор, приподнимая бровь. – Жаль. Я думал, здесь будет свободно.
Я готова провалиться сквозь пол. Или сквозь потолок. Сквозь само пространство! Куда угодно, лишь бы не стоять здесь, не позориться перед ректором, не быть в объятиях Криса Леманна! Наглого, вредного оборотня, который играет в какие-то свои непонятные игры!
– Мы… это не то, что вы подумали! – выдыхаю я, пытаясь вырваться из объятий Криса, но куда там!
Этот хам и не думает меня отпускать. Его будто бы его вообще ничего не смущает в этой ситуации!
Ректор хмыкает. Не злобно. Даже… с оттенком усталой иронии.
– Ну почему же не то? – Он делает шаг внутрь, оглядывает столик с клубникой, свечами, бокалами и – о боги! – с клубникой и сливками. – Еда. Звёзды. Уединение. Романтика. Всё по классике. Даже сливки есть.
Он многозначительно кивает на креманку, будто это доказательство нашей вины.
Сердце бешено стучит, кровь приливает к лицу, и меня бросает в жар. Хоть бы земля разверзлась. Хоть бы меня унёс магический вихрь. Хоть бы Крис внезапно превратился в мышь и сбежал. Или я! Согласна побыть серой, милой зверюшкой, только бы убежать!
– Кстати, – добавляет Ректор, словно невзначай, – я получил приглашение на вашу помолвку. Поздравляю. Рад за вас. Вы будете прекрасной парой. Мы с женой обязательно придем на ваше торжество.
И уходит.
Просто так. Без угроз. Без наказаний. Даже без намека на то, что мы нарушили хоть одно из тысячи правил Академии. Просто«рад за вас», словно ужин в планетарии – обычное дело, словно адептам можно находится во внеурочное время здесь.
Дверь закрывается. Щёлкает замок. Тишина, давящая своей двусмысленностью.
Я стою, как парализованная. В голове только один вопрос: «Как?!».
– Ну что, пташка, – наконец-то отмирает Крис, и в его голосе звучит неприкрытое веселье, – похоже, наша репутация как пары, которая друг друга ненавидит, только что отправилась к праотцам.
Я резко дёргаюсь, пытаясь вырваться из его рук, и на этот раз мне это удается. От неожиданности меня слегка шатает. Крис делает выпад вперёд, но я умудряюсь удержаться и даже сделать пару шагов назад. В груди клокочет ярость.
– Ты понимаешь, что теперь все будут думать, что мы… что мы… – я запинаюсь, не в силах произнести это вслух.
– Влюблённые? – подсказывает он, подходя ближе. – Страстные? Неразлучные? Готовые к свадьбе, как два магических кристалла, сросшиеся в одном ритуале?
– Это катастрофа! – шиплю я. – Мы должны были показать, что мы не пара! А не… не ужинать под звёздами, как будто мы из тех, кто пишет друг другу любовные заклятия на пергаменте!
Крис усмехается. Он все-таки обхватывает меня за талию и, пока я перевариваю абсурдность ситуации, утаскивает меня вниз, на расстеленный на полу плед. Пока я перевариваю мысль, что всё стало ещё хуже, он спокойно берёт с тарелки клубнику, обмакивает её в сливки и подносит ко мне.
– Открывай рот, – говорит он поразительно спокойным тоном, как будто ничего экстраординарного не произошло.
– Ты издеваешься?! – восклицаю я.
Отталкиваю его руку, но он ловко уворачивается и всё равно подносит ягоду к моим губам. Запах клубники и сливок будоражит, вызывая аппетит, несмотря на весь хаос в моей голове. И это рагу, кстати, было восхитительным. Действительно, очень вкусное.
Самобранка всегда готовит идеально.
– Не издеваюсь. Просто воспользуемся ситуацией. Если все думают, что мы без ума друг от друга, – он наклоняется ближе, и его дыхание щекочет мне шею, – почему бы не позволить себе немного… удовольствия? Пусть сплетни работают на нас. Мы будем целоваться в библиотеке, обедать вместе в столовой, обниматься в тени старого дуба. Все решат, что мы – идеальная пара. Которая потом рассорится в пух и прах на каком-нибудь значимом торжестве. Будет глобально. Будет ярко. И всем запомнится. Идеальный план?
Эм… что?!
– А на самом деле… – продолжает он, делая паузу. В его глазах вспыхивает что-то дерзкое и лукавое, – Мы просто будем играть. Ведь только ты и я знаем правила.
– Ты невыносим, – бросаю я, закатывая глаза.
Лучше плана не придумать. Играть влюблённую парочку, а потом драматически ссориться на глазах у всей академии. Что тут гениального? Почему бы просто сразу не показать всем, как мы ненавидим друг друга? Это ведь так. Он меня… раздражает. Определённо. Или… В общем, сбивает с толку, вот!
– Даже не представляешь, насколько я невыносим, – отвечает он с каким-то опасным обещанием в голосе.
Он снова подносит клубнику к моим губам. Я не отворачиваюсь. Просто смотрю в его глаза, пытаясь прочитать его истинные намерения. Сердце бешено колотится. Воздух сгущается от напряжения. От чего-то, что уже совсем не кажется притворством.
– Ну же, – шепчет он. – Попробуй. Обещаю, не отравлено.
Я открываю рот. Он кладёт ягоду на мой язык. Сливки тают, обволакивая нежным, сладким вкусом. Клубника – сладкая, чуть кислая, идеально дополняет их. А его палец… задерживается на моей нижней губе на долю секунды, собирая капельку сливок…
Я только успеваю заметить, как дёргается его кадык, когда он сглатывает, как темнеет его взгляд. И как он резко убирает свою руку от меня, словно прикоснулся к раскаленному углю.
Хотя меня и саму знатно ударило. По нервам. От его наглости, конечно.
– Видишь? – говорит он с лёгкой хрипотцой, снова гипнотизируя меня своим взглядом. – Всё не так уж и страшно. Мы вкусно поужинали да придумали шикарный план. И чего только ты боялась, пташка?