Страница 16 из 71
Глава 9. Сговор
Глава 9. Сговор
Я иду по коридору, как приговорённая к казни, которую только что вытащили из камеры и ведут на эшафот. Только вместо палача… Крис Леманн. В кожаной куртке, с уверенной хваткой альфы и лицом, будто он только что спас мир от магической катастрофы, а не устроил её лично. Хотя, честно говоря, я не уверена, что в том инциденте виноват только он…
Моя рука до сих пор горит от его прикосновения. И это не магическое жжение. Это от него самого. От этого… этого… проклятого тепла, которое он излучает, словно печка в зимнем замке. Я пытаюсь вырваться: сначала вежливо, потом грубо, и даже локтем пытаюсь отбиться, но он лишь сжимает мою руку сильнее и тащит за собой, словно я его трофей после дуэли.
– Куда ты меня тащишь?! – шиплю я, оглядываясь. – Все смотрят! Все видели нас! Ты хоть понимаешь, что сейчас обо мне думают?!
– Думают, что ты – моя невеста, – невозмутимо отвечает он, не замедляя шаг. – И что ты чуть не взорвала аудиторию, потому что не можешь удержать колбу, когда рядом стоит слишком красивый магистр.
– Это не из-за него! – выпаливаю я. – Это из-за тебя! Ты ввалился, как ураган в кабинет зельеварения, и начал заявлять про невесту и срочные дела! Кто вообще дал тебе право?!
– Наука, – бросает он через плечо. – И родители. И артефакт, который запел, как пьяный бард, когда я к нему прикоснулся. Так что выбора нет, пташка. Прими это.
– Не называй меня пташкой! – почти рычу, чувствуя, как меня захлёстывает отчаяние. – И вообще, если ты думаешь, что я сейчас побегу с тобой в уголок, чтобы обсудить нашу «счастливую» помолвку, то ты ошибаешься!
– Уголок? Пожалуй, если тебе так хочется, пташка...
Он наконец останавливается, резко открывает дверь какой-то аудитории и вталкивает меня внутрь. Я мельком оглядываюсь и понимаю, что это ловушка. Здесь никого нет. Это совершенно точно пустая аудитория! Так и знала, что всё этим закончится. Несносный альфа затащит меня в уголок, чтобы… что?
Дверь с щелчком захлопывается. Я отскакиваю от Леманна, как от огня. Но он стоит между мной и выходом. Не протиснуться, не убежать.
Он делает шаг на меня, а я отступаю. Второй. И вот я уже прижата к стене. Его ладони устраиваются по обе стороны от моей головы. Его тёплое, чуть хриплое дыхание касается моей щеки. Его взгляд – тёмный, опасный, насмешливый – сверлит меня насквозь.
Я замираю. Сердце колотится, как сумасшедшее. Щёки пылают. В ушах нарастает гул. В голове бьёт паника. Не уйти. Что он от меня хочет?!
– Ты… ты не посмеешь, – бормочу я, пытаясь придать голосу хоть каплю угрозы. – Я закричу. Я вызову магистра Флекса. Я…
– Практику вспомнила? – перебивает он, чуть наклоняясь. Его губы теперь в сантиметре от моего уха. – Ту самую, что мы обсуждали за обедом. Когда ты сказала, что мы ещё не целовались.
Я вздрагиваю. Вспоминаю. Его пошлый намёк. Его ухмылку. Его руку на бокале и этот многообещающий взгляд на меня. Чёрт возьми.
– Ни за что, – шепчу я, сжимая кулаки. – Ни за что на свете. Я скорее поцелую гоблина. С чесноком. И в болоте.
Он усмехается. Тихо. Зловеще. Будто у него появился какой-то план, который я точно не оценю. И вдруг одна его рука медленно, очень медленно, сползает вниз. По моему плечу, по руке, по боку... И останавливается на бедре. Очень, между прочим, неприлично останавливается на месте, где точно ей не место!
Меня тут же бросает в жар. Внутри всё сжимается, переворачивается, взрывается фейерверком из мурашек. По коже пробегает импульс, словно от магического зелья, дарующего энергию. По спине струится ледяной огонь. В животе порхают какие-то дикие бабочки с клыками.
Я не могу дышать. Не могу двигаться. Не могу даже думать.
– Тогда перейдём сразу к чему-то более интересному, – шепчет он, и в его голосе – хрипотца, от которой у меня подкашиваются ноги. – Раз уж целоваться ты отказываешься… может, начнём с того, как ты реагируешь на мои прикосновения?
– Ты… ты… – Я пытаюсь выдавить что-то грозное, но получается только писк. – Ты свинья! Наглая, самовлюблённая, альфа-свинья!
Он не отпускает. Наоборот, чуть прижимается ближе ко мне. Я чувствую каждый контур его тела. Каждый вдох. Каждый удар его сердца – или это моё? Я уже не различаю.
И тут, как молния в ясный день, меня пронзает идея.
– СТОП! – вырываюсь я, резко толкая его в грудь. – Хватит! Давай договоримся!
Он отступает на шаг, приподнимает бровь. В глазах мелькает удивление, смешанное с любопытством.
– Договоримся? – переспрашивает он, скрестив руки. – О чём, пташка? О том, кто первый сбежит из-под венца?
– О том, что никто из нас этого не хочет! – выпаливаю я, чувствуя, как возвращается контроль. – Ни ты, ни я! Ты же Крис Леманн! Тот, кто встречается со всеми подряд, кто ценит свободу и тот, кто явно не желает жениться по чьей-то указке! Ты точно не можешь хотеть жениться на мне!
Он молчит. Смотрит. Изучает. Я вижу, как в его глазах мелькает что-то… неуловимое. Не могу прочитать его взгляд. Да мне и не нужно. Я ведь понимаю, что я права! Ну зачем Леманну – альфе, оборотню, – какая-то магичка с даром артефактора? Да ещё и та, у кого за душой нет никакого приданного, кроме артефакта-камня, который поёт шлягеры, когда его натирает Крис...
– Мы оба – жертвы, – продолжаю я, делая шаг вперёд. – Жертвы их «научно обоснованного безумия». Но мы можем это остановить! Вместе! Давай сыграем спектакль. Покажем всем – родителям, магистрам, всей академии – что мы несовместимы! Что мы ненавидим друг друга. Что эта помолвка – ошибка века!
Я замолкаю, тяжело дыша. Жду. Сердце бьётся где-то в горле.
Он медленно отходит к окну. Стоит спиной ко мне. Молчит. Долго. Я уже начинаю думать, что он передумал, что сейчас обернётся и скажет: «Забудь, пташка, ты моя, и точка». Блин. Но… это ведь невозможно! Ну где я, а где он. Зачем ему этот брак нужен?
Но он поворачивается. И кивает.
– Идёт, – говорит он, и в его голосе не проскальзывает ни насмешки, ни хищности. Только… холодная решимость. – Покажем всем, что мы самая несовместимая парочка в истории магии.
Я выдыхаю. Почти падаю от облегчения.
– Значит… договорились? – осторожно уточняю.
Он подходит ко мне. Близко. Слишком близко. Но на этот раз без угрозы. Без игры. Просто… серьёзно. И я не отшатываюсь. По крайней мере, всеми силами пытаюсь контролировать своё душевное состояние.
– Договорились, – говорит он. – Но одно условие.
– Какое? – настораживаюсь я.