Страница 6 из 39
ГЛАВА 5.
Незнакомый номер: Спишь, красивая?
Наташа: Это кто?
Она выдохнула, стараясь, чтобы пальцы не дрожали. Конечно, она знала. Но хотела заставить его сказать это первым.
Незнакомый номер: Кто-то еще имеет наглость писать тебе в такое время, Киса? Кроме меня?
Улыбка сама собой потянула уголки ее губ. Наглость. Это его второе имя.
Наташа: Денис, откуда у тебя мой номер?
Пауза. Три точки пульсировали на экране, заставляя ее представить его лицо — самодовольную ухмылку, прищуренные глаза.
Незнакомый номер: Надя дала. На всякий случай. Сказала: «Если что». А у меня как раз случилось «что».
Наташа: Что случилось?
Она подняла бровь, ожидая какой-нибудь дурацкой отмазки.
Незнакомый номер: Бессонница. Острая, мучительная. И единственное лекарство — в соседней комнате. Выписываешь?
Наташа закатила глаза, но щеки предательски вспыхнули. Она быстро набрала ответ.
Наташа: Я патологоанатом, а не терапевт. И мое лекарство — сон. И тебе советую.
Незнакомый номер: Не помогает. Только хуже. Теперь я еще и представляю, как ты там, … в этой пижамке. Это должен быть криминал — так мучить человека.
Наташа: Это твои фантазии тебя мучают, а не я. Выключи телефон и закрой глаза.
Незнакомый номер: Закрою. Если ты пообещаешь присниться. В той самой пижамке.
Наташа: Денис…
Незнакомый номер: Ладно, ладно. Спокойной ночи, Киса. Сладких снов. Но если передумаешь… дверь не заперта
Уснула Наташа быстро, измотанная дорогой и эмоциями. Но сон был тревожным и обрывистым: какие-то тени, незнакомые голоса, чувство потерянности. Проснулась она от сухости во рту — так сильно захотелось пить, что стало невозможно терпеть.
Осторожно, чтобы не скрипеть половицами, она накинула халат поверх той самой шелковой пижамы и босиком спустилась по темной лестнице. Дом был погружен в глубокий, неподвижный сон, нарушаемый лишь тиканьем старых часов в гостиной.
В холодильнике нашлась бутылка с холодной газировкой. Наташа налила себе полный стакан и жадно сделала несколько глотков, чувствуя, как жидкость освежает горло. Она облокотилась о столешницу, прислушиваясь к тишине, и в этот момент почувствовала, что не одна.
Она медленно обернулась.
В дверном проеме, освещенный голубоватым светом от дисплея холодильника, стоял Денис. На нем были только темные спортивные брюки, натянутые на низкие бедра, и ничего больше. Грудь и плечи, казалось, излучали тепло в прохладном воздухе кухни. Волосы были растрепаны, а в глазах стояла не сонная мутность, а ясная, бдительная внимательность. Как будто он и не спал.
— Ночной дозор, Киса? — его голос был тихим, хриплым от сна, и от этого еще более интимным.
— Что ты тут делаешь? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— То же, что и ты. Пить захотелось. — Он сделал шаг вперед, и свет холодильника выхватил рельеф его пресса. — Хотя, если честно, я проснулся от мысли, что ты можешь спуститься. Интуиция.
— Ты помешанный, — выдохнула она, но не отступила, когда он подошел.
— Помешанный? Возможно. Дай попить, — попросил он, не глядя на стакан в ее руке, а глядя прямо ей в глаза.
— Возьми сам, — сказала Наташа, но не двигалась, завороженная.
— Не могу, — он слегка покачал головой, и в уголках его губ дрогнула тень улыбки. — Руки заняты.
— Чем?
— Удерживаю себя, чтобы не прикоснуться к тебе.
Воздух между ними стал густым и сладким, как мед. Наташа протянула ему стакан. Их пальцы соприкоснулись, и она почувствовала, как от этого прикосновения по всему телу пробежали мурашки.
Он взял стакан, его взгляд все еще был прикован к ее лицу, и медленно, не отрывая глаз, отпил. Адамово яблоко качнулось в его горле. Он поставил пустой стакан на стол с тихим стуком.
— Спасибо, — прошептал он. — А теперь… советую вернуться в постель, Наталья Сергеевна.
— Почему? — ее собственный голос прозвучал хрипло.
— Потому что если ты останешься здесь еще на минуту… — он сделал крошечный шаг вперед, и теперь от него исходило почти ощутимое тепло, — я не смогу отпустить тебя просто так. И нам обоим потом придется делать вид перед всеми, что ничего не было. А я… я плохой актер.
Он говорил почти шепотом, его губы были в сантиметрах от ее уха. Наташа замерла, парализованная этим вторжением, этой близостью, этим шепотом в ночной тишине.
— Я пойду спать, — прошептала она в ответ, но не сделала ни шага.
— Иди.
Но Наташа не двигалась. Ее ноги словно приросли к холодному кафельному полу. Взгляд скользнул вниз, по его груди, где темнели редкие, мягкие волосы, и дальше, к четкому рельефу пресса, где от линии груди вниз уходила темная, узкая дорожка, исчезающая под низкой посадкой штанов. Ее собственное дыхание перехватило. Она с ужасом осознала, что не хочет уходить.
Разница в десять лет. Когда она впервые услышала Nirvana, он, вероятно, слушал «Жили у бабуси». Это знание должно было охлаждать пыл. Но почему-то оно лишь заставляло ее думать, что у него должно быть феноменально быстрый метаболизм. И чертовски много энергии. «О, господи, Наташа, ты превращаешься в героиню порно для мамочек? Срочно нужно идти спать!»
Но взгляд ее предательски остановился на его губах — на их четкой, немного жесткой линии, которая сейчас была слегка приоткрыта. Денису больше не нужны были слова. Он все понял по ее глазам — по тому, как зрачки расширились, поглощая свет, по тому, как исчезла последняя тень сопротивления, оставив лишь чистую, испуганную жажду.