Страница 35 из 39
ГЛАВА 34.
Денис никогда не считал себя травмированным человеком. Хотя вокруг него, кажется, все были уверены в обратном. Надя однажды сказала ему, что он просто научился жить так, чтобы никто не заметил, где именно ему больно. Он тогда посмеялся. Ольга считала, что он слишком много работает. Психолог, к которому его однажды почти силой отправили, говорил о подавленной вине. А Денис не хотел ни вины, ни травмы. Он просто хотел забыть.
Потому что тот вечер на ринге действительно изменил его жизнь. До него Денис воспринимал бокс как что-то простое. Жесткое, да. Опасное — конечно. Но честное. Есть правила. Есть судья. Есть раунд. Есть предел, за который нельзя заходить.
А потом был тот бой. Он до сих пор иногда просыпался ночью от совершенно определенного звука. Глухого удара. Не крика. Не падения. Именно удара. Того самого, после которого человек напротив него уже не поднялся.
Денис долго не мог снова взять в руки перчатки. Просто не мог. Стоило увидеть их — и перед глазами возникал тот вечер. Он старался держаться подальше от драк. Не ввязывался в конфликты. Уходил, если чувствовал, что ситуация становится опасной. Он научился контролировать себя. И почти убедил себя, что всё закончилось.
А потом случилась Наташа. Те ублюдки в клубе. Он помнил тот вечер слишком хорошо. Помнил, как увидел ее потерянный взгляд. Помнил страх. А потом — ярость. Она накрыла мгновенно. Не было мыслей. Не было расчета. Не было Дениса, который когда-то часами повторял себе, что больше никогда не позволит кулакам решать за него.
Была только Наташа. И уроды, которые посмели к ней полезть. Денис бил. Снова. И снова. Пока кто-то не оттащил его. Только потом он увидел собственные руки. И на несколько секунд ему стало страшно. Не за тех мудаков. За себя. Потому что он слишком хорошо знал это состояние. Когда мозг перестает считать удары. Когда остается только движение. И тогда история с рингом снова вернулась в его жизнь.
Юрист этих уродов попытался выставить его виноватым. Потом они пытались отсудить у него приличную сумму. Подняли старые документы. Нашли архивы. Достали из прошлого то, что Денис годами старался оставить там. Мать, естественно, снова все разрулила. Так, что Наташу никто не побеспокоил. Однако, снова появились вопросы. Про тот бой. Про погибшего спортсмена. Пока не выяснилась деталь, о которой раньше никто не знал.
Тот боксер вообще не должен был выходить на ринг. Спортивный врач не допустил бы его к турниру. Медицинские показатели не позволяли. Но врач получил деньги. Подпись появилась. Допуск был оформлен. И бой состоялся. Один подкуп. Один удар.И человека не стало.
Это не вернуло ему жизнь. Не отменило тот вечер. Не стерло из памяти звук падения. Но впервые за много лет Денис понял: он не убил человека. Он нанес удар в бою. А человек, который отвечал за то, чтобы этот бой состоялся, сознательно нарушил правила. Вина Дениса от этого не исчезла полностью. Он всё равно иногда думал, что мог ударить слабее. Мог остановиться раньше. Мог сделать что-то иначе. Но теперь хотя бы знал правду. И, возможно, именно поэтому после истории с Наташей он начал тренировать.
Он учил мальчишек контролировать силу. Понимать, что настоящий боец — не тот, кто умеет ударить. А тот, кто знает, когда не надо. Наверное, поэтому он так яростно защищал их.
После той встречи в аптеке Наташа еще несколько дней продолжала парковаться возле спортивного центра. Именно поэтому Денис не придал значения первому утру, когда ее машины не оказалось. Он вообще старался не придавать значения Наташе. Это стало его новой привычкой. Не искать взглядом ее машину. Не смотреть в сторону университета. Не замечать, во сколько она обычно приезжает.
Но теперь, зная, что она практически под боком, было сложно оставить ее в покое. Денис сначала честно попытался. Целых три дня. Не смотрел в сторону университета. Не искал её машину на парковке. Не спрашивал у ребят, кто из преподавателей приходит в зал. Даже специально менял маршрут, когда видел знакомую машину через дорогу. Получалось примерно так же хорошо, как бросить пить кофе. То есть никак.
На четвёртый день он сдался. Не потому, что вдруг решил вернуть Наташу. Нет. Эту мысль он даже себе не разрешал. Просто хотел её увидеть. Хотя бы одним глазом. Убедиться, что она нормально выглядит. Что не похудела ещё сильнее. Что не ходит с этим своим выражением лица, будто весь мир лично задолжал ей объяснения.
В общем, ничего особенного. Совершенно нормальные причины. Денис даже сам себе поверил. Он кинул спортивную сумку на пассажирское сиденье, завёл машину и рванул по знакомому адресу.
Уже на полпути понял, что понятия не имеет, что скажет, если она действительно окажется дома.
— Прекрасно, — пробормотал он. — Стратегия уровня спецназа.
Но разворачиваться не стал.
У подъезда повезло: какая-то бабушка как раз открывала дверь своим ключом. Денис успел проскочить следом, придержал дверь и даже получил в ответ подозрительный взгляд.
— Здрасьте, — вежливо сказал он.
Бабушка ничего не ответила. Денис поднялся на нужный этаж. Встал перед знакомой дверью. И вдруг понял, что вся его блестящая операция закончилась.
Вот она — дверь. За ней — квартира Наташи. А дальше? Он сунул руки в карманы. Вытащил. Снова сунул. Посмотрел на часы. Потом на дверь. Только сейчас до него дошло, что Наташа вполне могла вообще не быть дома. Она работает в университете. Ведёт пары. Может, уже давно уехала. Может, вообще оставляет машину в другом месте. Может...
— Очкуешь? — тихо спросил он себя.
Затем усмехнулся.
— Нет.
Пауза.
— Немного.
Он прекрасно понимал, что сейчас выглядит как идиот. Стоит под дверью женщины, с которой несколько месяцев нормально не разговаривал, и ведёт внутренние переговоры с собственной совестью. В конце концов, он тяжело вздохнул и постучал.
Тишина.
Денис подождал. Постучал ещё раз. Из-за двери донёсся какой-то приглушённый звук. Он уже хотел постучать в третий раз, когда услышал: