Страница 11 из 39
ГЛАВА 10.
Наташа вскинула брови. Внутри плеснулась едкая, почти злая мысль: «Женщина? Деточка, ты, наверное, даже к гинекологу ещё сама не ходишь, мамочка водит за ручку. Какая из тебя женщина? Тебе бы в куклы играть, а не в „женские разговоры“ с тётками под сороковник».
Но вслух она ничего не сказала. Просто смотрела — выжидающе, холодно, как смотрят на студентов-второкурсников, которые пришли пересдавать экзамен в третий раз и всё равно ничего не выучили.
— Можно я зайду? На минуточку.
Наташа хотела сказать «нет». Очень хотела. У неё даже рот открылся для этого короткого, ёмкого отказа. Но что-то во взгляде этой девчонки заставило её передумать.
— Заходи, — буркнула она и отступила вглубь комнаты, пропуская Катю. — Только быстро.
Катя зашла, огляделась. Комната была небольшой, но уютной — деревянная мебель, тяжёлые шторы, на кресле разбросана одежда, которую Наташа так и не удосужилась разобрать. На столике у кровати стояла недопитая бутылка минералки.
— Садись, — Наташа указала на край кровати. — Только быстро.
Катя послушно присела, сцепила руки в замок. Молчала. Смотрела куда-то в пол.
— Ну? — поторопила Наташа, теряя терпение. — Говори, что хотела. У меня, правда, времени нет.
Катя подняла на неё глаза. В них плескалось что-то странное — смесь решимости и неуверенности.
— Наталья Сергеевна, — начала она медленно, — я понимаю, что это прозвучит... ну, странно. Но мне очень нужна ваша помощь.
— Помощь? — Наташа вскинула бровь. — Ты уверена, что по адресу? Я не психолог, не акушер-гинеколог и не гадалка.
— Я тут подумала... — начала она и замолчала.
— Опасно, — прокомментировала Наташа. — Продолжай.
— Я просто… — Катя снова замялась. — У Нади как-то стремно просить. А мы с вами почти не знакомы. Наташа физически почувствовала, как её уровень цинизма зашкаливает. Сейчас будет просьба дать мудрый совет. Или одолжить платье. Или...
— У вас случайно нет... ну... этого? — Катя покраснела, опустила глаза.
— Чего «этого»? — Наташа уже начала раздражаться. — Ты можешь говорить прямо?
— Презервативов, — выпалила Катя и уставилась в пол.
Внутри Наташи что-то коротко замкнуло. Она смотрела на эту девушку, сидящую посреди её комнаты и с самым невинным видом просящую презервативы, и чувствовала, как кровь приливает к лицу.
«Это что сейчас было? — пронеслось в голове. — Она серьёзно? Она пришла ко мне, чтобы попросить резинки для себя и Дениса?»
— Что прости? — переспросила она, надеясь, что ей послышалось.
— Презервативы, — повторила Катя с невинным лицом. — Ну, резиновые изделия номер два. Контрацептивы. У вас такие есть?
— Слушай, — голос Наташи прозвучал на удивление ровно, хотя внутри всё кипело, — ты, наверное, ошиблась адресом. Я не аптека, не секс-шоп и не твоя старшая подруга, которая снабжает тебя средствами контрацепции. И вообще, тебе сколько лет?
— Двадцать четыре, — спокойно ответила Катя. — И я прекрасно понимаю, что прошу. Просто у нас с Денисом... ну, вы понимаете. Загородный дом, романтика. Я не хочу залететь, знаете ли. А у него, кажется, ничего нет. Я стесняюсь спросить.
«Стесняется она, — Наташа почувствовала, как в груди поднимается горячая, липкая волна. — А у меня спросить не стесняется!».
— Я просто подумала, что у вас, как у врача...
— Я патологоанатом, — перебила Наташа ледяным тоном.
Катя моргнула, но не сдвинулась с места. Сидела, как приклеенная, и смотрела на Наташу этими своими огромными глазищами олененка Бэмби, в которых сейчас читалась непонятная смесь надежды и... торжества? Наташе показалось, или девчонка действительно едва сдерживает улыбку?
— Я понимаю, — Катя вздохнула, — Просто думала, что у вас, наверное, есть. Вы же... ну... опытная.
«Она что, издевается?» — Наташа почувствовала, как внутри закипает настоящая, почти профессиональная злость. «Опытная. Боже, слово еще какое. Как будто я проработала в этой сфере двадцать лет и теперь даю мастер-классы».
Наташа смотрела на неё и думала: «Интересно, а она вообще понимает, что делает? Или это такая тонкая игра? Если да — мои аплодисменты, девочка та ещё актриса. Если нет — боже, храни нас всех от дурочек с невинными глазками».
— Подожди здесь, — выдавила она сквозь зубы.
Она подошла к своей дорожной косметичке, висевшей на спинке стула. Внутри всё кипело. Она начала копаться с таким остервенением, будто искала не презервативы, а улики для уголовного дела. Пальцы наткнулись на упаковку — да, были. Ещё с Тимофеем остались. «На всякий случай», — подумала она тогда. «Для непредвиденных обстоятельств».
«Непредвиденные обстоятельства, — горькая усмешка резанула изнутри. — Сидят сейчас на моей кровати, болтают ногами и ждут, когда я им личную жизнь обустрою. Мать Тереза, блин, нашлась. Раздатчица счастья молодым и перспективным».
Она вытащила упаковку — почти полную, между прочим, там ещё штук десять оставалось, с тиснёным логотипом какой-то крутой марки, которую Тимофей предпочитал («Дорогие, значит качественные», — говорил он, расстёгивая ремень) — и протянула Кате, стараясь не касаться её пальцев. Как будто эта девочка была заразной. Впрочем, может, так оно и было. Зараза молодости и бесстыдства.
— Держи. Только учти, — она сделала паузу, вкладывая в неё максимум сарказма, на который была способна, а способна она была на многое, — если ты не умеешь ими пользоваться, в инструкции есть картинки. Для особо одарённых. Там, правда, банан нарисован, но, думаю, разберёшься по аналогии.
Катя взяла упаковку, покрутила в руках, и на её губах заиграла едва заметная улыбка. Та самая, от которой у Наташи внутри всё закипело с новой силой.
— Спасибо, — пропела Катя. — Вы очень выручили. Я перед отъездом обязательно верну. Тем же количеством.
— Не надо, — отрезала Наташа. — Оставь себе. На будущее. Пригодится.
Катя спрятала упаковку в карман своего бежевого кардигана и направилась к двери. На пороге остановилась, бросила через плечо: