Страница 9 из 63
Полковник ничего не сказал, насупив густые брови, но в его взгляде так и сквозило чувство сожаления. Так взрослые смотрят на болтающих всякие глупости детей, чтобы казаться взрослыми. Джонсон правильно понял этот взгляд и рассмеялся.
— Именно с такими людьми мне приходится часто общаться. В нашем случае, думаю, подопечный созрел для встречи и еще не сформировал негативное отношение к нам.
Закончив обед, Олег удивился, что ему не предложили традиционной чашки кофе.
— Почему кофе нет? – заявил он, передавая использованную посуду и приборы в небольшое окошко в двери.
Уже около недели он находился в полной изоляции. К его большому удивлению, из-за двери впервые зазвучал голос.
— С молоком?
— И побольше, – обрадовался хоть каким-то словам пленник.
Через несколько минут дверь открылась и в комнату вошли двое. Мужчина старше средних лет в хорошем костюме нес две большие кружки, следом за ним охранник принес второй стул для гостя и быстро удалился.
Они сидели друг против друга и пили маленькими глотками кофе. Началась своеобразная игра в гляделки, кто первый заговорит, проявит любопытство, значит, слабость. Первым не смог удержаться русский.
— Где я?
— Шестьдесят километров южнее Мюнхена, – излучая доброжелательность и открытость, ответил гость.
— Мне надо домой, в СССР.
— Уже не надо. – Американец невозмутимо отпил еще немного из кружки.
— Почему? Я гражданин Советского Союза.
— Спорный вопрос. Ваша группа давно уехала. Два дня назад в местной газете опубликовано ваше интервью с немецким журналистом, где Олег Ковтуненко ругает советскую власть и просит политического убежища в США. Думаю, сопровождавший в поездке вашу делегацию сотрудник КГБ уже понижен в звании и больше никогда не попадет за границу. Наверняка в ближайшие дни в институте пройдет открытое комсомольское собрание и тебя исключат из рядов ВЛКСМ как предателя и, разумеется, отчислят из института.
— Я не давал никакого интервью и не прошу убежища, – возмутился молодой человек.
Олег давно понял, кто и с какой целью его похитил. Он ждал вербовочного предложения, но надо было выдержать роль обманутого юноши.
— Пятнадцать лет, – оперативник ЦРУ сделал акцент на этой цифре. – Столько ты получишь за измену Родине. На твоей стороне только слова. Пятнадцать лет – это минимум, если не всплывут твои связи с НТС. Тогда все двадцать пять. Ты выйдешь больным пожилым человеком, которому запрещено селиться в крупных городах и есть ограничения на работу. Только это тебе светит на родине.
Чтобы получить согласие на предложение, клиент должен осознать глубину бездны, в которую он свалился. Пусть даже ты ему это подстроил, но из этой пропасти, опять же, только ты можешь дать ему возможность выкарабкаться. Сначала осознается проблема, затем появляется безвыходность. Объект вербовки должен в полной мере осознать тяжесть его ситуации. У него должен выступить холодный пот от безысходности. Тогда следующий этап – совместный разбор возможных вариантов, которые могут помочь бедняге выбраться самостоятельно из навалившихся проблем. Анализируем вместе с ним любые варианты, даже фантастические. Подводим снова к мысли о недостаточности своих сил и возможностей. Как говорят русские, хоть эдак, хоть так, все равно будет мордой об косяк. И только после этого должно последовать предложение о помощи извне, подкрепленное убедительными и, главное, наглядными аргументами. Именно на этом этапе мы продаем клиенту «американскую мечту». Теперь рассказываем побольше сказок. На этом этапе критичность суждения у вербуемого снижена. Такую тактику использовал спецагент Уильям Форд в отношении Ковтуненко.
— Но я помогу тебе вытащить счастливый билет.
Парень напряженно молчал, только по сцепленным до побелевших костяшек пальцам рук, спрятанных под стол, можно было догадаться, как он напряжен.
— У тебя есть шанс, который редко кому выпадает. Мы предлагаем тебе работу, интересную, опасную и, главное, очень хорошо оплачиваемую.
— «Мы» – это кто? – голос Олега стал немного хриплым. Может быть, от волнения, может быть, из-за того, что несколько дней ни с кем не разговаривал.
— ЦРУ. Центральное разведывательное управление США, – не стал держать интригу американец. Прямые, быстрые ответы на второстепенные вопросы создавали видимость искренности.
— Вы хотите, чтобы я стал шпионом? Чтобы я работал против своей Родины?
— Ты вряд ли будешь сотрудником ЦРУ. Мы намерены предложить тебе контракт. Ты же свободный человек, можешь соглашаться или отказаться.
— Если я свободный человек, значит, я могу сейчас встать и уйти? – с сарказмом ухмыльнулся Ковтуненко.
— Я сказал «свободный», но не глупый. Ты уже прикоснулся к нашим тайнам, и мы вынуждены будем позаботиться о том, чтобы наши секреты не были раскрыты. Это не угроза, это плата за отказ. Другое дело, если ты согласишься с нашим предложением.
Уильям хорошо владел техникой вербовки. Собеседника не стоит в чем-то настойчиво убеждать, так как в человеке сразу рефлекторно проявляется желание возразить. Значит, он начнет активно сопротивляться, искать контраргументы, обосновывать свою позицию. Как известно, самым эффективным способом убеждения является ситуация, когда он сам начинает убеждать себя. Это может произойти только после того, как он самостоятельно, как ему кажется, примет нужное нам решение. Задача вербовщика – подвести кандидата к такому результату. Один из главных приемов на этом пути – спровоцировать его на задавание вопросов о своем будущем. Тогда получается, что вербовщик, отвечая, вынужден приводить свои аргументы.
— Что же я получу за свое согласие?
Русский ожидаемо задал этот вопрос.
— Прежде всего – деньги. Для вас, советских, деньги не имеют значения, потому что на них нечего купить. Другое дело у нас. Когда ты выполнишь, не буду скрывать, рискованное, но вполне по силам тебе задание, ты получишь возможность, например, поехать отдыхать на океан. Ты бывал на море?
— Да, на соревнованиях в Ялте, два дня.