Агент Север

Сосед журналистки приветственно махнул вошедшему и поднялся навстречу. Особой радости у него на лице не было. Незнакомцы пожали друг другу руки. Горбоносый, так для себя окрестил мужчину Удо, повернулся к арабу спиной и направился к столику. Стоящий за его спиной араб быстро сунул руку за спину под куртку.

С этого момента время для Батыя пошло в замедленном режиме. Сознание только фиксировало события, а тело действовало само по себе, на рефлексах. Он видел, как парень достает из-за пояса пистолет. Это был шестизарядный Smith & Wesson 38-го калибра с укороченным стволом, за что получил неформальную кличку «бульдог», который так полюбился киношным агентам ФБР. Первый выстрел был направлен в затылок горбоносого, но у того, видимо, тоже сработали рефлексы, и он в последний момент начал поворачивать голову к стрелку. Так что первая пуля только отстрелила ухо. Араб проявлял редкое хладнокровие, так ведут себя люди, прошедшие боевую подготовку. Отдача от выстрела мощного патрона отбросила руку вверх, но стрелок обладал опытом стрельбы из такого оружия и быстро восстановил прицел. Вторая пуля прошила плечо и шею жертвы. От сильного удара пули его развернуло, но он остался на ногах. Хладнокровие, видимо, стало покидать араба, и он просто выстрелил третий раз в грудь мужчины.

Еще после первого выстрела Батый увидел, как кровь из отстреленного уха брызнула на блузку и лицо журналистки. Девушка испуганно вскочила и прижалась к стене. Батый мчался через зал, сметая на своем пути столики и посетителей. Он в прыжке с силой ударил стрелка кулаком в затылок. Поэтому четвертый выстрел, должный стать смертельным, угодил жертве в живот, а не в голову. Араб покатился и выронил оружие. В зале царили испуганные вопли и паника. Нападавший поддался общему состоянию и затерялся в толпе, рвущейся к выходу.

Время вернулось к своему нормальному течению. Батый с удивлением осознал, что это он сбил с ног нападавшего. Забрызганная кровью Дорис стояла в полуобморочном состоянии. Мужчина крепко схватил ее за руку и потащил к стойке. Он, по укоренившейся привычке, заранее посмотрел план кафе. За стойкой бара как раз находился коридор с выходом на кухню и далее на параллельную улицу. Он прекрасно понимал, что ему никак нельзя светиться перед местной полицией. Из свидетеля ведь так легко можно попасть в число подозреваемых, а потом и соучастников. Первым делом он надел на девушку свой пиджак, скрыв следы крови на блузке. Батый резко свистнул, и к ним тут же прикатило столичное такси. Они доехали до центрального парка. Хаберман, понемногу пришедшая в себя, пользуясь маленьким зеркальцем, убрала брызги крови с лица. Они еще дважды поменяли такси и вернулись в гостиницу.

— Собирайся, мы уезжаем, – продолжал командовать Удо.

— Куда? – голос у Дорис был на удивление спокоен.

— Неважно. Куда будет ближайший поезд.

— Давай поедем отдельно, – предложила журналистка.

«Это здравое рассуждение», – вынужден был признать Батый.

— Я задержусь. Мне надо кое-что выяснить.

— У кого?

— Милый, это у тебя здесь нет никого знакомых, а я журналистка, и у моих берлинских коллег найдутся в Брюсселе знакомые журналисты. Так что встретимся в Берлине.

«У девчонки есть характер. Из нее получится хороший журналист-расследователь», – подумал Батый. «Или контрразведчик», – всплыла в голове неожиданная концовка.

Дорис отдала ему пиджак, нежно поцеловала на прощание в щечку и скрылась за дверью своего номера. Щелчок замка показал, что никаких других вариантов не будет.

Через три дня они встретились в кафе недалеко от издательства. Дорис находилась в приподнятом настроении и сразу начала с вопроса:

— Ты читал мою статью в Bild? Редактор меня хвалил.

— Легко написано, – осторожно заметил Удо, – и очень эмоционально. У меня сердце замирало, когда читал, что пули террориста в Брюсселе так и свистели рядом с тобой.

— Так это же газета. – Журналистка заметила его скепсис. – Аналитическая статья выйдет позже в «Актуальной политике».

— Что же будет там?

— Обзор разгорающейся войны между «Черным сентябрем», управляемым палестинцами, и израильским Моссадом.

— При чем здесь Моссад? – удивился Батый.

— Жертвой в ресторане в Брюсселе, где якобы ты должен был встретиться с мифическими бельгийскими революционерами, оказался высокопоставленный оперативник еврейской разведки Цадок Офир. Ты не знал? – журналистка торжествующе посмотрела на Шефера. – А стрелял в него его бывший информатор, а на самом деле двойной агент. Это араб настоял на месте и времени встречи, обещая сообщить важные сведения о «Черном сентябре». Кто-то точно рассчитал, что моссадовец клюнет на такую приманку и придет один.

Батый сосредоточенно молчал. Картина начала проясняться.

«Моссад и Шабак испытывают страшный дефицит информации по „Черному сентябрю“, а на них после бойни на мюнхенской Олимпиаде сильно давят, требуя скорейших результатов. Вот оперативник и отправился в кафе „Принц“. И место выбрано удачно. В Брюссель только что переехал координационный центр израильской разведки, после того как их попросил де Голль из Парижа. Пока еще не обзавелись надежной агентурой».

— Кто-то решил убить двух зайцев, – как будто читая его мысли, продолжала журналистка. – Совершить очередную атаку на сотрудника Моссада и подставить тебя. Думаю, у бельгийской полиции и жандармов к тебе было бы много вопросов.

— Почему очередную?

— Потому что в Париже и Мадриде застрелили еще двоих сотрудников Моссада.

Воцарилась пауза. Удо обдумывал полученную информацию под насмешливым взглядом собеседницы. Она чувствовала свое превосходство, делая мелкие глотки кофе по-восточному.

— Как говорит одна моя подруга, сильный, молчаливый мужчина слишком часто лишь потому молчалив, что ему нечего сказать, – съехидничала девушка. – Извини, мне пора.

Дорис поднялась из-за столика. Удо тоже поднялся и попытался взять ее за руку.

— Мы сегодня вечером увидимся?

— Не забывайтесь, герр Шефер, у меня есть жених и вечера я провожу с ним. – Она высвободила свою руку. – А если вам нужна женщина на ночь, то отправляйтесь на перекресток Курфюрстенштрассе и Потсдаммерштрассе, там достаточно доступных женщин.

— Чертовка, – только и смог бросить вполголоса ей вслед мужчина.