Страница 16 из 63
— Разрешите присесть за ваш столик, – не столько вопросительно, сколько утвердительно прозвучали слова журналистки.
Тут же как из-под земли возник официант. Девушка сделала заказ, закрепив тем самым это место за собой. Неброский, хорошо подобранный макияж, элегантное черное платье, в меру, без перебора, украшения. Все говорило о хорошем вкусе женщины.
— Почему-то я не удивлен, – были первые слова молодого человека.
— Наверное, потому, что думали обо мне, – кокетливо улыбнулась Дорис.
В ответ он смог только хмыкнуть. Если честно, то он действительно несколько раз вспоминал о девушке и был рад увидеть ее снова.
— Наша неожиданная встреча – это знак судьбы, герр Шефер, а я очень серьезно отношусь к этому. Так что примите ее как данность, но теперь я от вас просто так не отстану. – Сказано было с улыбкой, но довольно твердо.
«Очень хорошая подводка и повод для последующих встреч».
— Как бы мне не пришлось пожалеть об этом, – проворчал Батый. То, что он принял ее тон шутливой пикировки, показало его капитуляцию. Он согласился на общение.
Женщина задорно рассмеялась.
— Не бойтесь, Удо, у меня есть жених, и как только он получит повышение по службе, мы поженимся. Вы меня интересуете, простите за откровенность, как эксперт и источник информации.
Однако женщина всегда остается женщиной. Увидев невольно нахмуренный лоб мужчины, она пристально посмотрела в глаза собеседника и шаловливо добавила:
— Поверьте, я могу быть благодарна.
От этих слов в груди Батыя что-то екнуло. Дорис оказалась приятной собеседницей, с ней было легко общаться. Мужчина никак не мог понять: это у нее от природы или она так хорошо владеет техникой общения. Женщина легко прошлась по темам кино, театра, литературы, определяя, которая из них может послужить для сближения. Поняв, что в этих вопросах Удо не силен, стала рассказывать смешные истории из журналистской жизни. Дорис вообще часто улыбалась, но это была не та механическая, вымученная улыбка, которую можно увидеть у многих американцев. Ее улыбка собеседнику была искренней и естественной. В ней чувствовалась застенчивость и теплота, словно она действительно интересовалась людьми и хотела показать свою доброжелательность.
За легкими закусками и оживленным разговором они непринужденно ополовинили бутылку светлого молодого вина. Хмель и будоражащее присутствие молодой интересной женщины начали оказывать свое влияние.
— Мы с вами уже давно знакомы, – долив вина в бокал, храбро начал Батый, – а до сих пор все еще на «вы». Предлагаю выпить на брудершафт и наконец перейти на «ты».
— Я не возражаю, – Дорис подняла бокал, – но не будем же мы целоваться на глазах у всего ресторана. Думаю, здесь так не принято.
— Тогда предлагаю выпить здесь, – перешел на таинственный шепот Удо, – пойти немного потанцевать и там завершить ритуал.
В глубине зала действительно была небольшая площадка, где под медленную музыку уже танцевали несколько пар.
— Я согласна, – в тон ему азартно зашептала собеседница.
Целоваться они начали почти сразу. Это было обоюдное желание. Молодые разгоряченные тела, казалось, нашли друг друга. Они забыли обо всем на свете. Первой пришла в себя женщина.
— Удо, нам уже принесли заказ. Это неприлично, и я хочу есть.
Мясо и гарнир были великолепны. Хотя, возможно, это было общее впечатление. Понемногу возбуждение улеглось. Удо испытывал признательность к девушке, ему хотелось удержать ее. Сделать это можно было, только став полезным.
— Дорис, ты говорила, что у тебя в Париже редакционное задание. В чем его суть?
— Сущая ерунда. Меня используют как девочку на побегушках. Вот если бы у меня была своя большая тема, свои источники информации, тогда другое дело.
— Ты говорила, что занимаешься темой молодежного экстремизма. Знакомство с Бригитой наверняка дало тебе материал.
— Да, но Бригита – рядовой боец. То, что я от нее узнала, помогло мне выпустить только пару статей в Bild, а я хочу работать в аналитическом издании.
Она отставила в сторону тарелку, аккуратно сложив на нее приборы, и, опершись на стол локтями, подалась вперед. В ее голосе пропали чувственные нотки. Она всем видом показывала свой серьезный настрой.
— Мне очень хочется, чтобы ты мне в этом помог. – Оказывается, взгляд журналистки мог быть довольно требовательным и пронзительным.
— Чем? – Шефер с сожалением доел последний кусочек ужина и потянулся к вину.
— Я уверена, что здесь, в Париже, ты занимаешься не коммерцией. Я знакома с полем твоей деятельности. Франция пока туда не входит.
— Откуда такая информация? – Он спокойно сделал несколько маленьких глотков.
— Я журналистка, пусть и начинающая. Я умею находить источники информации и анализировать их.
— Так чем я могу тебе помочь? – Батый не стал оспаривать ее выводы.
— У моих коллег появились сведения, что наши немцы, и прежде всего РАФ, входят в некий международный интернационал. Это не революционный дискуссионный клуб, а действующие террористические организации Европы и Ближнего Востока. Главную скрипку в нем играют палестинцы, и это значит, что они с помощью «красноармейцев» могут устраивать бойню, как на мюнхенской Олимпиаде.
— У нас свои цели, наши немецкие, и мы не хотим вмешиваться в их войны. Так же как в борьбу басков в Испании или ирландцев в Англии. Мы не приветствуем бесцельный террор ни в чем не повинных граждан.
— Что ты имеешь в виду? – Как охотничья собака делает стойку, почуяв дичь, так и журналистка вся сразу подобралась.
Батый уже принял решение сдать контрразведке информацию о возможной рассылке взрывающихся писем. Дорис для этого самый подходящий канал.
— Скажем так, кое-кто разработал операцию и она скоро начнется. Она будет заключаться в массовой рассылке писем. Это будут десятки, скорее всего, даже сотни адресов.
Женщина полностью обратилась в слух.
— Только когда получатель будет открывать письмо, произойдет взрыв с тяжелыми для адресата последствиями.
— Но в письме не может быть много взрывчатки. Может, это будут посылки или бандероли?
— Посылки и большие конверты от незнакомых адресов могут вызвать подозрение. А в чем опасность от обычного конверта?
— Так в чем?