Страница 168 из 197
Глава 4
28 марта, среда
Чао Чон, обежав Кумати с Андориным, скрылся в тамбуре. Послышался скрежет ключа в замке. Кумати с профессором вошли в полутемную комнату, где Андорин тут же отшатнулся назад, но уперся в грудь начальника объекта. Кумати усмехнулся:
— Что с вами, Игорь Викторович?
Андорин, заикаясь, спросил:
— Куда… куда вы привели меня?
— В другие апартаменты.
— Это… это не апартаменты, это… камера пыток!
— Точное замечание. Согласитесь, разница этой комнаты с теми, что мы осмотрели вначале, огромная.
— Я ничего не понимаю.
Кумати толкнул профессора в камеру, подав Чону знак удалиться. Резко повысил голос:
— А вот теперь будем разговаривать серьезно. Итак, либо вы даете согласие работать над отравляющим веществом добровольно и добросовестно и после трудового дня отдыхаете вместе с Мариной в шикарных апартаментах, либо отказываетесь, но тогда вас с Королевой закрывают здесь и подвергают как психологической, так и физической обработке. Вам не будут давать спать, вас подвергнут пыткам, причем сначала Королеву. Пыткам жестоким, мучительным, изощренным. У меня есть один тип с некоторыми особенностями. Он патологически жесток. Самое любимое его занятие — насиловать девочек-подростков, после чего вспарывать животы и, вывалив наружу внутренности, смотреть, как умирает жертва. Его зовут Ли, или сержант Ли. Он и займется вами. Лично вам не дадут умереть. Сия участь постигнет Марину Владленовну. В конце концов вы сдадитесь, но продолжите жить в этой камере, на скудной пище, с ведром вместо туалета, на топчане, забрызганном кровью. Если же вы окажетесь вдруг человеком несгибаемой воли, то специальные препараты подавят вашу волю. Мы будем поддерживать работу вашего мозга, о существовании тела забудем. Совсем скоро вы превратитесь в бесчувственную машину, нацеленную на одно — создание оружия. И создадите его. Посему выбирайте, господин профессор. Нормальная работа, полноценная жизнь с любимой женщиной в шикарных условиях, а затем, после окончания работ и создания отравляющего вещества, получение 50 миллионов долларов, паспорта в любую страну мира и обеспечение вылета из аэропорта Сеула. Или та же, но уже рабская работа — после мучительной смерти возлюбленной, не менее мучительной обработки — по созданию оружия и гибель в водах Монга. Жизнь раба не стоит ни копейки. Выбирайте, пока еще есть время, господин Андорин.
Профессор заставил привести себя в порядок, загнать страх глубоко внутрь:
— Я все понял, позвольте несколько вопросов?
Кумати расплылся в ехидной ухмылке:
— Конечно, профессор, слушаю вас!
— Против кого вы намерены применять оружие, которое мне предстоит создать?
— Мы не намерены применять оружие массового поражения вашего, господин Андорин, производства.
Ответ буквально ошарашил Андорина:
— Но, тогда… я ничего не понимаю.
— Вы плохо слушали меня. Я говорил, чтобы с тобой считались, чтобы к твоему мнению прислушивались, чтобы ни у кого не возникло даже мысли нанести тебе хоть какой-либо вред, надо обладать силой если не более мощной, то хотя бы соизмеримой с силой противника. И ни слова не сказал, что наша организация намерена применять отравляющее вещество. В мире достаточно много государств, имеющих ядерное оружие, но никому из их руководства и в голову не придет мысль применять его. Потому что это будет означать гибель всей планеты. Но, как сдерживающий фактор, как гарант безопасности, ядерное оружие незаменимо. Вот и мы хотим иметь мощное средство противодействия тем же США, дабы в Белом доме слегка поубавили свой воинственный пыл. И начали считаться с мнением других, не желающих подчиняться Штатам государств. Того же Лагоса. Еще вопросы?
— Нельзя ли избавить меня и Марину от проведений опытов над людьми?
— Нет! Здесь, кроме вас, меня и других охранников, больше никого не будет. Ни я, ни Чон с Ли не специалисты. Помочь они могут, но не более. Поэтому всю работу вам предстоит делать самим.
— Но я не смогу травить людей!
— Повторяю, это не люди. Это человекоподобные создания. Они имеют семьи, у них есть дети, но предложите родителям 200 долларов, и они продадут вам любого ребенка. Они живут, как дикари, питаются рисом и лягушками, что выползают на поверхность после ливня. Они не знают, что такое стыд. Сношаются при детях, употребляют наркотики, ходят в туалет прямо в хижине рядом с местом, где принимают пищу. Это дикари, господин Андорин, и не жалейте их. Лучше пожалейте себя. Я самому злейшему, кровному врагу не пожелаю оказаться в камере пыток. Кстати, если вы совершите глупость и окажетесь распятым на станке, то я приведу в камеру этих так беспокоящих вас аборигенов, и вы увидите, как они будут смеяться над вашими муками. А если прикажу, они порвут вас зубами, как собаки. Такой это народ. Еще вопросы есть?
— Гарантия того, что вы действительно отпустите нас с Мариной после того, как мы завершим работу по созданию отравляющего вещества.
— Гарантия — мое слово! Других гарантий не будет.
— Я должен посоветоваться с Мариной!
Кумати отрицательно покачал головой:
— Мужчина, Игорь Викторович, должен принимать решения сам. Иначе он не мужчина. У вас три минуты.
— Но…
— Время пошло, господин Андорин!
И ровно через три минуты…
— Время вышло, профессор! Ваше решение?
— Я согласен!
— Другого ответа я и не ожидал услышать.
— Мы будем как-то документально оформлять наше сотрудничество?
— Вы хотите, чтобы потом вас искал Интерпол?
— Нет, не хочу!
— Тогда ничего мы оформлять не будем. Я уже назвал круг лиц, которые имеют доступ в секретную часть. Больше о том, что происходит внутри горы, знать никто не будет. Свидетелей вашей работы не останется. Это и в моих интересах.
— Я все понял. Но мне необходимо поговорить с Мариной.
— У вас на это время до утра завтрашнего дня. К утру рядом с горой будет сооружен полигон для работы с П-274.
Андорин воскликнул:
— Как? На открытой местности? Но это приведет к радиоактивному заражению всего живого в радиусе тридцати километров.
— Я знаю! Охрану мы уберем. А население деревни? Так им все равно умирать.
Андорин повторил:
— Умирать! Какое это страшное слово.