Страница 3 из 14
Вскоре прогремел гром, в комнате для служанок развесили москитную сетку. А поскольку мысль о том, чтобы спрятаться под одной сеткой, воспользовавшись шумом, ни у кого даже не возникла – ведь лучше иметь как можно больше союзников, – слуги быстро постелили три постели и плотно закутались в одеяла, как в раковины, готовые отбить нападение врага. Более действенных мер не допустить вторжения света молнии и уменьшить громкий звук раскатов просто не было.
Позже разразилась сильная гроза, и Саэко стала обходить комнаты, закрывая ставни. Старший сын Юкинари, студент, был на летних каникулах и, пока родителей нет дома, каждый день гулял допоздна, а иногда даже не приходил ночевать. Раньше он редко возвращался домой поздно, а теперь пропадал каждый день и все еще не вернулся. Саэко закрыла ставни во всех комнатах, заперла ворота, оставив открытой только калитку. Кроме того, она постелила в комнате Юкинари и поставила на стол подсвечник с кремнем и фитилем, чтобы юноша, вернувшись, не блуждал в потемках. Рядом с подушкой она поместила глиняный кувшин с водой и чайную чашку.
Но откуда все это известно? Потому что, когда Саэко встала, чтобы закрыть ставни в каждой комнате, Токкити из-под одеяла попросил ее запереть ворота, а Раку – постелить Юкинари. Это были их обязанности – возможно, из-за самурайского духа этого дома именно Раку, а не молодая служанка, могла стелить Юкинари.
Когда Саэко вернулась, Токкити, не выползая из-под одеяла, спросил, заперла ли она задвижку на двери, Раку проверила подсвечник на столе и воду у изголовья, а также удостоверилась, что Юкинари еще нет.
Гроза близилась. Ослепительно сверкнула молния – казалось, небо и земля разорвутся. Вот тут-то Юкинари и вернулся домой. Саэко вскрикнула и вскочила. Тогда О-Соно спросила, не вылезая из-под одеяла:
– Что?
Похоже, только она одна не была напугана, поэтому и смогла задать вопрос.
– Кажется, он пришел. Постучали, – ответила Саэко и вышла.
Они сказали, что не слышали стука – но когда страшный ливень барабанил по ставням, троица, плотно завернувшаяся в футоны, и не могли его слышать. Тем не менее, Саэко ответила, что стучат. Комната Юкинари находилась довольно далеко от комнаты служанок, так что вряд ли в такой сильный ливень и гром можно было услышать стук, поэтому, видимо, юноша специально подошел ближе к комнате служанок. Входная дверь тоже находилась довольно далеко, поэтому Саэко и не услышала, как Юкинари открыл входную дверь, когда возвращался. Иначе она непременно бы встала и пошла его встретить.
Гроза в ту ночь длилась действительно очень долго. Думали, что Юкинари вернулся домой между половиной десятого и десятью часами вечера. Во всяком случае, в самый разгар сильнейшей грозы – молнии будто избрали особняк Мори Дайгаку и разгулялись вокруг, разрывая небо и землю во всех направлениях, то удаляясь, то снова приближаясь, то обходя справа, то возвращаясь слева. Мощная гроза продолжалась вплоть до одиннадцати часов, и только к половине двенадцатого заметно отдалилась. Но даже после полуночи то тут, то там раздавались раскаты.
Саэко долго не возвращалась в комнату служанок. В этот раз Юкинари пришел домой раньше – около половины десятого или десяти. Но поскольку в последнее время его поздние визиты стали делом обычным, ужин приготовили заранее, и остальные решили, что Саэко задержалась, потому что занята на кухне – собирает блюда, относит их в комнату. Никто ничего подозрительного не заметил, и вскоре трое слуг, укрывшиеся от грома, уснули.
Первой проснулась Раку. Гром все еще гремел, и дождь по-прежнему лил стеной. Минут через сорок гроза стала утихать, и, когда гром уже едва слышался, она вышла из-под москитной сетки, зажгла свечу в подсвечнике и взглянула на настенные часы. Без десяти двенадцать. Тогда она разбудила мужа Токкити и сказала: «Иди ложись к себе. Нельзя все время спать у служанок, да и гроза кончается». Когда Токкити, ворочаясь, вставал, еще раз сверкнула молния, а потом, спустя довольно долгое время, послышался отдаленный гром. Токкити на мгновение вздрогнул и сел, но, убедившись, что гром уже далеко, успокоился и ушел. Раку разбудила О-Соно и сказала:
– Ты тоже уснула? А где же Саэко? Уже ведь полночь! Мы тут лежим под сеткой, в футонах, а она может, спит в другой комнате? Теперь, когда гром утих, чувствуешь, как жарко. Все ставни закрыты. Наверное, ей стало душно, вот она и не захотела оставаться здесь.
О-Соно тоже была вся в поту. В другой комнате для служанок Саэко не оказалось. Рядом с ванной располагалась уборная и несколько небольших комнат у черного хода, прохладных и удобных для отдыха, поэтому они решили, что Саэко, вероятно, легла спать там, и снова улеглись. Когда обе уже почти задремали, вдруг раздался громкий всплеск – будто что-то упало в колодец на заднем дворе. Раку думала, что приподняла голову, но на самом деле ее тело, уже почти полностью захваченное сном, не подчинилось.
– Что-то упало, правда? – пробормотала Раку.
– Да, – ответила О-Соно, но ее голос был еще более сонным и вялым, чем у Раку.
– Может, это колодец на заднем дворе?
– Наверное, – ответила О-Соно.
Ответ прозвучал так безжизненно, что Раку тоже снова погрузилась в сон.
…Вот так и пропала Саэко.
На следующее утро обе женщины обнаружили, что ни в одной из комнат нет и следов ночевки Саэко. Более того, приготовленный для Юкинари ужин стоял на кухне нетронутым. Но пока это никого особенно не взволновало. О-Соно занялась уборкой, а затем вернулась на кухню, где Раку готовила завтрак, и сказала:
– У входа ужас что творится! Молодого господина вырвало прямо у гэнкана[3], кругом грязь! Но его гэта нигде нет. Наверное, испугался грома, выбежал и где-то потерял.
Раку отправилась посмотреть и увидела хаотичные грязные следы, разбросанные по всему полу. Рвота попала на иностранную книгу – видимо, Юкинари наклонился, чтобы облегчиться, и случайно выронил ее.
– Тут и кусочки зеленого лука, и сиратаки, и мясо – прямо все сукияки[4], что он съел. И что теперь делать с этой книгой?
О-Соно посыпала рвоту золой, собрала и выбросила в отхожее место. Книгу вымыли и повесили сушиться, но, поскольку она всю ночь пролежала под грязью, бумага испортилась. Дверь у входа оказалась незапертой, и засов на калитке тоже не задвинули – наверное, Юкинари был сильно пьян.
Что же касается следов, то местами будто кто-то пытался их стереть. Но, видимо, в темноте сделать это как следует не удалось.