Страница 55 из 70
– Я недоговорила! – повышаю голос я, глядя прямо в ледяные глаза отца. – Она не жертва, папа. Она избалованная, жестокая дрянь, которая знает, что ты отмажешь её от любой ответственности. Вчера она орала на весь двор, что ты всех уволишь и сотрёшь в порошок. Она прикрывается твоими погонами, как щитом, пока громит чужие машины и кидается на людей. А ты и рад верить в её слёзы.
Отец каменеет. Кажется, он вообще не понимает, кто перед ним стоит. Его забитая, тихая младшая дочь только что повысила на него голос в отделении полиции.
– Что касается позора семьи, – я чувствую, как с каждым словом мне становится всё легче дышать. – Мне плевать. Можешь вычеркнуть меня из всех списков. Но ни я, ни Руслан не будем играть в ваши игры.
Я поворачиваюсь к Градову. Он смотрит на меня так, будто видит впервые.
– Вы слышали Аню, Виктор Владимирович, – спокойно, без тени угрозы, но с такой бронебойной уверенностью говорит Градов. – Встречные заявления, УСБ, суды – валяйте. Мне скрывать нечего, моя совесть офицера чиста в отличие от вас.
Он берёт меня за руку.
– Заявление написано. Ущерб зафиксирован. Дальше общайтесь с моими юристами, – Руслан кивает на лежащую на столе флешку. – Идём, Ань. Нам здесь больше делать нечего.
Мы разворачиваемся и идём к выходу. Краем глаза я вижу перекошенное от злобы лицо Яны, и абсолютно белое лицо отца. Папа молчит. Потому что ответить ему, по факту, нечего. Система сломалась.
Когда мы выходим на улицу, в лицо бьёт прохладный утренний ветер. Меня начинает мелко трясти от отката адреналина.
Руслан останавливается, притягивает меня к себе и прячет моё лицо на своей груди.
– Это было... сильно, – тихо говорит он, целуя меня в макушку. – Я чуть не ослеп от того, как ты их уделала.
– У меня коленки дрожат, – честно признаюсь я, вслушиваясь в спокойный, мерный стук его сердца.
– Ничего. Подрожат и перестанут. Главное, что ты наконец-то поняла, что больше не обязана быть их удобной грушей для битья, – заканчивает Руслан, крепко прижимая меня к себе и поглаживая по спине. – Ты умница. Я тобой горжусь.
От его слов внутри разливается такое невероятное тепло, что слёзы всё-таки наворачиваются на глаза.
Руслан отстраняется, стирает большим пальцем влагу с моей щеки и открывает передо мной пассажирскую дверь.
– Садись. Нам ещё нужно успеть купить тебе нормальную одежду, пока ты окончательно не замёрзла в моей толстовке. А потом – обедать. Ужасно хочу есть.