Страница 70 из 70
Мой муж, человек, который одним своим холодным взглядом заставлял людей вытягиваться по струнке, сейчас замер посреди палаты не дыша. Его широкая грудь тяжело вздымалась, лицо было бледным. Казалось, ещё немного и ему самому понадобится помощь.
Врач подошёл к нему, держа на руках маленький комочек, из которого виднелось красное, красное сморщенное личико нашего сына.
– Ну, папаша, принимайте. Ваша работа.
Руслан шагнул навстречу, забрал ребенка у врача, и на секунду мне показалось, что Градов вообще перестал дышать. Его большие ладони почти полностью скрыли новорождённого.
И удивительно, малыш сразу перестал плакать. Словно почувствовал тепло и ту самую железобетонную надёжность, которая всегда исходила от моего мужа.
Руслан не отрывал от него взгляда. Вся его привычная броня, вся эта холодная собранность куда-то исчезли, оставив его абсолютно безоружным. Он разглядывал сына, не моргая, будто пытаясь запомнить всё прямо сейчас.
– Привет, сын, – едва слышно прошептал Градов.
Затем он поднял взгляд на меня. В этих тёмных, обычно таких непроницаемых глазах сейчас плескалась целая вселенная – глубокая, тёплая, полная такой безграничной, живой нежности.
Руслан медленно подошёл к кровати, опустился на самый край матраса и аккуратно переложил малыша мне на грудь.
А потом адреналин начал отпускать, и на меня навалилась такая чудовищная усталость, что я не могла даже пошевелиться.
Никакой киношной магии больше не было – начались стандартные медицинские процедуры.
Осмотр, тяжёлая грелка со льдом на живот, неловкое перекладывание на каталку.
Руслан всё это время маячил на заднем фоне, суровый и бледный в своей стерильной накидке, напряжённо контролируя каждое движение медперсонала.
В послеродовую палату меня перевезли уже глубокой ночью.
Малыш тихо сопел в прозрачном пластиковом кювезе рядом с моей кроватью.
Руслан придвинул стул вплотную к изголовью, взял мою руку и, кажется, даже не моргал.
В тусклом свете дежурного ночника было видно, как заострились его скулы и пролегла резкая, глубокая складка между бровей. Мой сильный муж выглядел так, будто в одиночку разгрузил вагон угля. И сколько бы я его ни отправляла домой, только к утру он согласился.
– Рус, – позвала я хриплым со сна голосом. – Поезжай домой.
Он встрепенулся, тут же подобрался:
– Тебе что-то нужно? Врача позвать?
– Мне нужно, чтобы ты поспал в нормальной кровати и отдохнул, – я слабо сжала его пальцы. – Со мной всё хорошо. С ним тоже. Мы под присмотром, тут куча медсестёр. Поезжай, правда.
Градов с минуту буравил меня упрямым взглядом, явно собираясь спорить, но потом всё-таки сдался.
Тяжело выдохнул, наклонился, поцеловал меня в макушку, а затем долго стоял над кювезом, глядя на сына.
Ушёл он, только когда за окном уже окончательно рассвело.
А в восемь утра началось безумие. Телефон, забытый на тумбочке, стал вибрировать не переставая. Звонки, короткие сообщения, длинные голосовые. Писали родители, ребята из нашей студии разработки, знакомые. «С пополнением!», «Как назвали?», «Здоровья маме и богатырю!».
Я отвечала односложно, заторможенно улыбаясь экрану, а потом просто отложила мобильный в сторону.
Куда важнее было тот, кто находился на расстоянии вытянутой руки.
Я осторожно повернулась на бок, игнорируя тянущую боль во всём теле, и смотрела. Просто не могла насмотреться. На эти крошечные сжатые кулачки, на светлый пушок на макушке, на забавно вздёрнутый нос.
Мой мальчик. Мой драгоценный, такой долгожданный, выстраданный ребёнок.
Каждый его вздох казался мне настоящим чудом, в которое до сих пор с трудом верилось.
Ближе к вечеру телефон звякнул снова. На экране светилось короткое сообщение от мужа: «Выгляни в окно».
Опираясь свободной рукой о стену, я медленно поднялась с кровати.
Ноги подрагивали от слабости, спина и между ног ныло, но я всё же дошла до подоконника и чуть отодвинула край жалюзи.
Внизу, на асфальтированной парковке клиники, стояла вся наша банда.
Егор с Алёной. Он ободряюще поднял руку в знак приветствия. Чернов, как всегда, был сдержан.
Артур что-то со смехом втолковывал Лизе, но, заметив меня, тут же отсалютовал и показал большой палец.
От одного вида дорогих людей, приехавших меня поддержать, стало безумно приятно.
А чуть впереди стоял мой Градов. Широкоплечий, уже переодевшийся в тёмную куртку, немного отдохнувший.
В руке он держал огромный букет белых роз.
Заметив меня в окне, Руслан отбросил свою серьёзность. Он широко улыбнулся, взмахнул цветами и закричал:
– Аня! Я люблю тебя!
Я прижалась лбом к прохладному стеклу и тихо рассмеялась, вытирая скатившуюся по щеке слезу.
Всё было неидеально, тело болело, а я едва стояла на ногах, но в эту секунду я была абсолютно, безоговорочно счастлива.
♥♥♥КОНЕЦ♥♥♥