Страница 47 из 70
– Он погиб при задержании особо опасной группировки. Мне тогда девятнадцать было. Только-только на первый курс поступил.
– Ох... Руслан, мне так жаль, – я инстинктивно подалась вперёд.
– Давно это было, – он пожал плечами, но голос оставался глухим. – Хуже всего пришлось маме. Они с отцом со школы вместе были. Она так и не смогла оправиться после его похорон. Сначала просто сдала, постарела как-то быстро. А потом... Начались проблемы с памятью.
Он тяжело вздохнул, поднимая на меня взгляд.
– У неё деменция, Ань. Причём прогрессирующая. Сейчас она живёт в специализированном частном пансионате за городом. Там лучший уход, сиделки, врачи, природа. Я езжу к ней каждую неделю.
У меня защемило сердце. Вот он – всесильный Градов. Человек, который решает проблемы одним звонком, не боится ни генералов, ни стихийных бедствий. Но каждые выходные посещает больную мать.
Я потянулась через стол и накрыла его ладонь своей. Сжала крепко-крепко.
– Значит... поэтому её не было на нашей свадьбе? – спросила я, вспоминая торжество.
Руслан кивнул, перевернув руку ладонью вверх и переплетая свои пальцы с моими.
– Ей нельзя волноваться. Шум, толпа – всё это вызывает у неё приступы паники. Да и... – он криво, с горечью усмехнулся. – В этом не было смысла. Она всё равно уже меня не помнит, Анюта. Когда я прихожу, она называет меня именем отца. Думает, что мы всё ещё в девяносто восьмом, и я её муж, который вернулся со службы.
На улице уже стемнело, музыканты заиграли медленную, чувственную мелодию, Руслан молча встал и протянул мне руку.
Раньше, в прошлой жизни, я бы смутилась. Я ненавидела танцевать на публике. Но сейчас я вложила свою ладонь в его и покорно позволила увести себя на деревянный танцпол.
Он привлёк меня к себе вплотную. Одна его рука легла мне на талию, обжигая даже сквозь тонкую ткань топа, вторая переплела наши пальцы. Я положила подбородок ему на плечо, прикрыла глаза и просто отдалась ритму. Мы двигались плавно, почти не разговаривая. Весь остальной мир – смеющиеся люди, звон бокалов, шум прибоя – отступил, размылся. Остались только тепло его тела, запах его одеколона, смешанный с морским бризом, и колотящееся в унисон с моим сердце.
Мы ушли из клуба глубоко за полночь, когда музыканты уже начали собирать инструменты. Разувшись и держа босоножки за ремешки, я шла по влажному, остывающему песку вдоль линии прибоя. Волны с тихим шипением лизали мои щиколотки. Небо на востоке начало неуловимо меняться: чернильная темнота отступала, сменяясь глубоким сизым, а затем – нежным, прозрачно-персиковым светом.
Мы остановились у самой кромки воды, чтобы встретить наш последний рассвет. Руслан подошёл сзади, его руки сомкнулись на моём животе, притягивая к себе. Я с наслаждением откинулась назад, упираясь спиной в его широкую, твёрдую грудь, и накрыла его ладони своими.
Горизонт вспыхнул жидким золотом. Первые лучи солнца скользнули по верхушкам волн, заставляя воду искриться.
Я задержала дыхание. В груди заворочался тяжёлый ком.
– Не хочу уезжать, – тихо, почти шёпотом призналась я, не сводя глаз с бескрайнего океана. – Мне кажется, я бы осталась здесь насовсем. Затерялась бы среди этих улочек. Но... надо возвращаться.
Руслан молчал, слушая меня.
– Мой проект, ребята из команды... – продолжила я, чувствуя, как реальность неумолимо берёт своё. – Я так долго к этому шла. Мы и так выбились из графика из-за всей этой кутерьмы. Если я не вернусь к работе в ближайшие дни и не возьму всё под контроль, мы сорвём сроки релиза.
Руслан ничего не ответил. Лишь молча кивнул, потёршись небритостью о мой висок, и крепче, как-то по-особенному бережно сжал меня в объятиях.
Завтра, с тоской думала я, глядя, как огромное красное солнце медленно поднимается из воды. Завтра мы уже будем дома.
И я совершенно не представляла, что именно нас там ждёт. Ярость отца и Яна...
В детстве, когда ей что-то хотелось, или нужна была игрушка, с которой играла я, она устраивала истерику, пока не добивалась своего. Я уступала, ведь меня начинали позорить, что я жадная и жестокая. И я привыкла уступать. Вот только Руслан был не игрушкой.
Внутри всё болезненно сжалось. Я трусливо оттягивала неизбежное, ведь так и не ответила ей на те злосчастные сообщения. Мой телефон лежал в номере, и там, в мессенджере, до сих пор висел её беспечный голос с предложением «поменяться обратно», будто мы в детском саду игрушками меняемся.
Что я ей скажу? Что я вообще должна ей написать?
«Привет, сестрёнка, извини, но твой жених теперь мой муж, и мы не планируем разводиться»?
Как вообще сообщают такие новости?
Лёгкий утренний бриз пробежал по коже, заставив меня зябко повести плечами. Руслан тут же расцепил объятия, снял с себя лёгкую рубашку и накинул мне на плечи, укутывая в своё тепло. Снова обнял.
Я прикрыла глаза. Я знала только одно: когда мы сойдём с трапа самолёта, начнётся настоящая буря. Мне будет страшно, будет безумно тяжело противостоять семье.
В Градове я не сомневалась.
Сомневалась в себе, что не выдержу давления и как всегда уступлю, ведь сестре нужнее.