Страница 6 из 63
Шаг — и вот она, лестница с широкими ступенями. Шаг — и кухня слева, белая, просторная, с этим чудесным окном над мойкой, в которое сейчас струился теплый свет. Я все знала. Не в смысле «помнила», а именно знала.
Каждый проход, каждый поворот, даже узор плитки у входа — все это отозвалось внутри меня странным ощущением дежавю, но все равно было чуждо.
Дом, каким бы уютным он ни был, казался роскошным до абсурда. Полы — паркет, покрытый коврами в приглушенных, дорогих оттенках. Стены — с картинами, явно настоящими, не репродукциями. Пледы на креслах, из тех, что стоят нескольких месячных стипендий, а то всех разом. Даже вешалка у двери, кованая, винтажная, будто из старинного бутика.
Я чувствовала себя, как человек в музее или в чужом сне. Где ты вроде как персонаж, но все же лишний.
— Максим… — я остановилась, оборачиваясь к нему. Он как раз ставил мои сумки у лестницы.
Он поднял голову:
— Да?
— У тебя… у меня есть планшет? Или телефон. Или ноутбук. Мне очень надо что-то проверить. Что-нибудь простое. Я хочу убедиться, что этот мир настоящий. Что я не сошла с ума. Или хотя бы понять, где я и кто.
Он подошел ближе, глаза мягкие, понимающие:
— Доктор просил пока не перегружать себя техникой, ты помнишь? Глаза, нервная система, адаптация…
— Я помню, — быстро сказала я, чуть виновато. — Я не буду долго. Просто… Пожалуйста.
Максим кивнул:
— Хорошо. В комоде у входа твой телефон. Он лежит в подставке. Чехол с цветами, ты его расписывала сама, — он задержался взглядом на моем лице, и что-то в нем дрогнуло. — А ноутбук в спальне, в тумбочке. Там же ключ от твоей мастерской.
— Мастерской?
— Той, где ты рисуешь. Твоя мастерская, Лена. Ты проводила там почти все время, когда Варя в садике, — он замолчал, как будто испугался, что сказал лишнего. — Я могу тебе показать потом. Когда захочешь.
Я кивнула, слова показались лишними, всего и так было слишком много.
— Располагайся в нашей спальне, — сказал он чуть позже, провожая меня на второй этаж. — Я устроюсь в гостевой, не хочу тебя смущать. Все слишком… новое, я понимаю.
Я снова кивнула, не найдя в себе сил ни спорить, ни благодарить. Просто прошла по коридору к спальне, все так же удивляясь тому, как заранее знала расположение комнат. За дверью скрывалась светлая комната с широкой кроватью, уютным креслом у окна и тумбочкой с двумя книгами и вазочкой с сухими лепестками роз.
Я села на край кровати, опустив руки на колени. Меня одолевала усталость, мир казался слишком большим, слишком реальным, и одновременно искусственным. Как будто вся эта красивая жизнь вот-вот рассыплется, если я моргну слишком резко.
Я вытащила ноутбук из тумбочки, поставила его на колени, нажала на кнопку. Экран вспыхнул, замигал и выдал окно с паролем.
Четыре кружочка и ни малейшего понятия, что туда ввести.
Я уставилась в экран и вдруг почувствовала, как к горлу подступает что-то плотное и жгучее.
Паника? Грусть? Неуверенность?
Нет, это было что-то другое. Бессилие, самое страшное чувство из всех, что я испытывала. Я сидела в спальне, в доме, который будто бы знала, но не понимала, кем в нем должна быть. И даже гребаный ноутбук теперь отказывался со мной разговаривать.
Пришлось идти за паролем.
Я вышла в коридор и остановилась у соседней двери, догадываясь, что за ней и находится гостевая спальня, куда Максим пообещал переселиться. Стучать показалось странным, будто я в гостях у соседа, а не в доме, где, по его словам, когда-то жила. Я все же негромко, но настойчиво постучала.
— Входи, — отозвался он почти сразу, голосом немного хриплым, будто только что пил воду и едва не поперхнулся или молчал слишком долго.
Я открыла дверь. Комната оказалась уютной, и хотя обставлена не так роскошно, как основная спальня, но в ней было что-то теплое. Максим сидел на краю кровати, босиком, с запущенным ноутбуком на коленях — как и я минутой ранее. Он оторвался от экрана и посмотрел на меня внимательно, будто сразу понял, зачем я пришла.
— Прости, — начала я с порога. — Я не могу включить ноутбук. Не знаешь ли ты, случайно, пароль?
Он смотрел молча секунду, другую, а потом коротко бросил:
— День свадьбы.
Я замерла, ожидая продолжения. Но ничего не последовало, он просто смотрел на меня, спокойно, с той же неизменной мягкостью, но молчал. Только спустя мгновение в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на осознание.
— Ты не помнишь, да? — уточнил он тихо, почти с извинением.
Я покачала головой.
Он вздохнул и встал, отложив свой ноутбук в сторону:
— Десятое апреля. Десять-ноль-четыре. Попробуй.
Я поблагодарила кивком головы и, не говоря больше ни слова, вернулась в спальню. Снова устроилась на кровати, поставила ноутбук на колени. Пальцы заплясали по клавишам: один, ноль, ноль, четыре, Enter.
Экран на мгновение потемнел и снова включился. Я увидела рабочий стол с каким-то морским пейзажем, папки с привычными названиями: «Фото», «Работа», «Рисунки».
Я сделала глубокий вдох и открыла браузер. Руки дрожали, когда я набирала знакомый адрес почтового сайта. Затем мой логин, пароль тоже мой, из той жизни, где я была студенткой и рисовала ночами под звуки старого вентилятора. Нажала «Войти».
И почта открылась.
Никакой ошибки, никакого «неверный пароль». Меня пустило. Это на самом деле была я. Меня действительно звали Алиной. Я существовала. Моя память была не выдумкой, не сном, не следствием травмы. Все, что я помнила о себе, было настоящим.
Входящие встретили меня рутиной: рассылки с книжных сайтов, реклама художественных курсов, два старых письма из блога одногруппницы, которую я когда-то добавила в «Избранное». Ничего значимого.
Я медленно выдохнула и вышла из аккаунта. Закрыла ноутбук.
Смысла в расспросах не было. Я нашла главное — доказательство.
Я все-таки не сошла с ума. И этого, пожалуй, в этот день было вполне достаточно.
* Максим *
*
В гостевой спальне стояла тишина, слышалось только легкое гудение вентиляции и редкие щелчки клавиш под моими пальцами. Я сидел на кровати с ноутбуком, уже битый час пытаясь разобраться с заваленной почтой, срочными задачами, просроченными контрактами. После аварии все встало. Я выключился из жизни, выдернутый с корнем и выброшенный в совершенно иную реальность, ту, где человек, которого ты любишь, не узнает тебя.