Страница 41 из 133
– Существа нашей расы очень разные, – продолжала Эмрин, – но одна особенность сохраняется всегда, несмотря на верования, религиозные споры, магик: знания принадлежат женщинам. Мы все произошли от женщины, нас создала 'Амм. Мы служим точно так же, как и мужчины, мы сражаемся, мы владеем оружием, мы занимаем подобающее нам место при дворе. – Она говорила гордо, но Ахейе почему-то показалось, что Эмрин словно защищается или оправдывается. – Мы принесли присягу правителю страны, но мы не вещи, в отличие от женщин в твоем мире. Те из нас, кто служит альшайтану, делают это добровольно. – Она повернула голову к окну и взглянула куда-то вдаль. – Так было не всегда. В царствование Сарена жизнь была тяжелее. Ариок многое изменил, но это не осталось без последствий. Твое появление… усложняет ситуацию.
– В каком смысле?
– В Алхире сейчас хрупкое равновесие, а твое присутствие может нарушить его, – произнесла Эмрин.
Ее слова резали словно кинжал, который она носила на бедре. И внезапно Ахейе стало ясно, почему серафим смотрела на нее с такой ненавистью. Поэтому она решила не задавать больше вопросов – Ахейя сомневалась, что та снизойдет до ответа. Они молча пошли дальше.
Когда они миновали галерею, Ахейя все же рискнула задать один, последний вопрос.
– Что значит «Рухи»? – спросила она.
Эмрин оглянулась, и в ее темных глазах загорелись насмешливые огоньки.
– Даже не думай.
Когда они остановились у дверей спальни, Эмрин сунула руку за спину и снова провернула свой «фокус», который проделала недавно с мясом и яблоком: достала предмет, который ей негде было спрятать. Это оказалась книга в кожаном переплете с золотым корешком.
– Надеюсь, это поможет тебе избежать неприятностей, – холодно сказала нефилим и прищурилась. – У меня нет времени на то, чтобы нянчиться с тобой.
– Очень хорошо.
Ахейя взяла книгу и пролистала ее. Страницы пожелтели от времени. Ей бросились в глаза заметки на полях, какие-то рисунки: изображения крылатых существ, мечей, языков пламени.
– Это твоя?
– Ага, так что смотри не испорти, это единственный экземпляр.
– Тогда почему ты даешь мне его?
– Вид у тебя такой, будто тебе не помешало бы ненадолго отвлечься от действительности. Думаю, ты поймешь большую часть, хотя иногда там попадаются куски на других языках. – Выражение ее лица на мгновение смягчилось, но затем Эмрин снова стала прежней суровой женщиной-воином. – Но запомни: повредишь книгу, я причиню вред тебе.
Серафим многозначительно похлопала себя по бедру, прошла мимо Ахейи и удалилась в сторону парадного зала.
Ахейя свернулась калачиком на диване в оконной нише и уставилась на книгу, которую держала в руке. Она не могла успокоиться, мысли проносились в голове, опережая друг друга, в мозгу теснились образы и воспоминания о том, что она увидела и узнала за прошедший день.
– Что ты делаешь? – прошептала Ахейя, обращаясь к себе самой.
Ей казалось, что она задавала себе этот вопрос уже миллион раз. Чем дольше она сидела так, тем слабее становилась уверенность в себе; тревога и ощущение неминуемой опасности, наоборот, усиливались. Ее дни были сочтены, и время текло еще быстрее, чем прежде.
«Тебе необходимо продумать свои следующие шаги. Что ты будешь делать дальше? Куда ты отправишься после Алхиры?»
– В этом-то и проблема, верно? – ответила Ахейя себе, прижавшись виском к прохладному оконному стеклу. Она не знала, что будет после Алхиры.
«А что, если ты найдешь предлог остаться?»
Ахейя прикусила щеку. Не существовало закона, запрещавшего митрам жить в темном царстве, хотя, насколько она знала, такого еще не случалось. Она понимала, что придется каким-то образом получить разрешение Ариока. Судя по его поведению, ее присутствие было для него досадной помехой. В лучшем случае – возможностью поиграть с новой игрушкой. Ахейя понимала, что нефилимы не примут ее, что она снова станет обузой.
«От нее больше неприятностей, чем пользы».
Она тяжело вздохнула, открыла книгу, пролистала несколько страниц, чувствуя, как мрачное чувство неуверенности в себе и в завтрашнем дне давит на нее, словно камень, увлекает на дно. «Нефилим никогда не станет помогать митре… по крайней мере, бесплатно».
А ей больше нечего было предложить ему.