Страница 29 из 133
Многие существа различных рас пытались согреть Ахейю, хотя большинство из них в итоге разочаровали ее и ничем не смогли ей помочь, потому что удовлетворяли лишь свои собственные нужды. Наверное, они считали ее каким-то нежным цветком, но они глубоко ошибались. То, что ей было нужно, не имело никакого отношения к нежности. Ей не нужны были все эти слюни и сопли, ей необходим был грубый, жесткий секс, но никто не мог дать ей этого… а вот альшайтан в этом эротическом сне, черт бы его побрал, был близок к тому, чтобы ее удовлетворить. Его мозолистые ладони были именно такими, о которых она мечтала, именно эти бесцеремонные прикосновения она сейчас представляла себе. Ахейя воображала, как он касается ее живота, ее бедер, как его руки приподнимают подол платья и раздвигают ноги; и вот, наконец, она забыла о его жестоких, бессердечных словах.
Его слова не имели никакого значения – по крайней мере в этот момент. Она могла думать только о его руках, и о его губах, и о том неожиданном, жестоком поцелуе на границе Алхиры, во время которого забыла даже собственное имя. Ахейе потребовалось собрать всю силу воли для того, чтобы укусить его за губу и таким образом хотя бы частично вернуть контроль над ситуацией, который она утратила перед тем, как он украл ее душу. Она гладила свою грудь, сжимала в пальцах затвердевшие соски до тех пор, пока не испытала боль, пока спина не изогнулась и она не начала непроизвольно двигаться, представляя, что не одна. Она прикусила губу, скомкала рубаху, и пальцы скользнули вниз по животу.
Боги, она была готова.
Она возбудилась при мысли о нем.
Ахейе стало так стыдно, что щеки запылали. Даже показалось, что покраснело не только лицо, но и все тело, но это не остановило ее; она начала ласкать себя, услышала собственный стон, и снова ей представилось, как черные кудри касаются ее живота.
«Завтра ты сможешь сколько угодно ненавидеть себя за это».
Шелковые простыни сбились вокруг талии, пока она терлась бедрами о руку, и тело охватил жар, ненасытное желание, заставившее ее забыть обо всем остальном. Ахейя уже не могла себя контролировать; она двигалась все быстрее, капельки пота выступили на лбу, простыни между ног взмокли, влажные пальцы устали. Она приоткрыла рот, и плотный, тяжелый воздух наполнил легкие – но все равно ей казалось, что нечем дышать, воздух словно ускользал от нее, сопротивлялся, отказывался поступать в легкие. Она бормотала что-то неразборчивое, чувствуя, что оргазм уже приближается, пальцы двигались все быстрее, грубее, и она отдалась мыслям о том, что могло бы произойти между ней и Ариоком. Ахейя воображала, как он ласкает ее, как он входит в нее, как прикусывает кожу на шее, как его тени обвиваются вокруг ее горла. Она застонала снова, раздвинула ноги шире, сунула внутрь два пальца, продолжила тереть чувствительное место ладонью. Закрыла глаза…
Внезапно в темноте вспыхнули искры, и она ощутила сильную боль в груди, как будто кто-то потянул за канат, привязанный к ее сердцу. Ахейя едва не свалилась с кровати от неожиданности, по спине пробежал холодок, и она лихорадочно огляделась. В течение нескольких долгих, мучительных секунд в спальне царила тишина, нарушаемая только ее хриплым дыханием и оглушительным биением сердца. Она была так близка к оргазму, что все тело болело; пружина была сжата до предела, она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой… и вот Ахейя встретила разгневанный взгляд этих пепельно-серых глаз.
Она взвизгнула, натягивая на себя простыню, а Ариок материализовался из теней, одной рукой потирая подбородок. Другая рука была в кармане.
Его взгляд оказал на Ахейю странное действие: как будто сердце пронзила молния. Он наклонил голову набок, неторопливо осмотрел ее, потом все с тем же хищным выражением лица приблизился к кровати.
Спальня внезапно показалась Ахейе тесной, словно в присутствии его теней комната уменьшилась в размере; воздух снова был настолько плотным, что она не могла сделать вдох.
Ариок отвернулся, провел большим пальцем по нижней губе, не вытаскивая из кармана вторую руку.
– Ты закончила? – лениво произнес он, приподняв бровь.
Ахейя почувствовала, как щеки похолодели и одновременно порозовели от смущения. Она не была стеснительной и не видела ничего постыдного в получении удовольствия, но почему-то от его пренебрежительного взгляда и тона захотелось провалиться сквозь землю.
– Зачем ты пришел? – спросила она раздраженно, убирая руку, но подол рубахи предательски зацепился за нее, так что любому стало бы понятно, чем она сейчас занималась.
Демон негромко усмехнулся, и этот глубокий, раскатистый звук был похож на прикосновение.
– Ты произнесла мое имя. – Уголок его рта дрогнул, но лицо оставалось бесстрастным.
– Ничего подобного.
Твою мать, неужели это правда?
– Это был такой милый тихий стон, Рухи. Скажи, прошу тебя, о чем ты в этот момент думала? – Он наклонил голову, скрестил руки на груди.
Теперь она была уверена в том, что лицо у нее красное, как помидор.
– Убирайся.
– Попробуй еще раз. Получилось не слишком убедительно. – Он смеялся над ней, и ей показалось, что на шею накинули удавку. – Прикажи мне уйти еще раз, и я уйду.
«Убирайся. Убирайся отсюда к чертовой матери».
Слова застряли в горле, а Ариок в этот момент провел большим пальцем по руке, и Ахейю снова охватило то же чувство, что и в первый раз, когда он коснулся ее души.
– Я жду, – промурлыкал Ариок.
Теперь он открыто улыбался, а сердце Ахейи готово было выскочить из груди.
– Прекрати, – прорычала она.
Он сделал шаг к кровати, продолжая медленно гладить белый символ, и Ахейе пришлось бороться, чтобы справиться с желанием изогнуться навстречу его призрачным прикосновениям. Боги, она уже принадлежала ему, он как будто проник в ее тело и преобразовал его так, как ему было нужно.
– В разговоре со мной забудь обо всяких «нет» и «прекрати», – произнес он еще тише. – Если ты хочешь, чтобы я прекратил делать то, что делаю, ты должна произнести слово «сладкий». Ты меня поняла?
Тело так напряглось, что больно было даже думать. Она кивнула, скрежеща зубами от злобы.
– Скажи это для меня.
– Сладкий, – прошипела Ахейя, раздувая ноздри.
– Хорошая девочка.