Страница 48 из 71
Муж схватил кинжал и размахнулся. Я резко кинулась вперед и встала между ними. Развела руки в стороны, своим телом защищая волка, который не побоялся проявить ко мне человечность в момент, когда помочь было некому.
Стас от удивления округлил глаза и опустил оружие.
— Не надо, пожалуйста. Это я его попросила. Мне плохо было. Я виновата, — говорила спокойно и ровно, подбирая каждое слово, стараясь держать равновесие, но все равно пошатывалась.
— Куколка, отойди, — прорычал Стас.
— Умоляю, — медленно опустилась на колени с поднятыми вверх руками. — Прости меня. Прошу, не омрачай наш праздник болью, — и все же запнулась на слове «омрачай». Язык отказывался подчиняться полностью и ворочался с трудом.
На меня пристально смотрели все жители поместья. Тишина была гробовая. К горлу подкатил ком безумного смеха, созданный алкоголем, и заставил губы медленно расплываться в улыбке.
Чтобы все не испортить, я опустила голову в покаянии, сжимая губы до боли, глотая смешки.
— Тебе повезло, что моя супруга такая сердобольная и сегодня день обряда. Прощаю в первый и последний раз! Надеюсь, урок усвоен всеми?!
Прислуга начала расходиться, а я так и сидела на коленях с задранными руками. Тихо хохотала от того, что физически не могу подняться.
Стас схватил меня за руку и одним рывком поставил на ноги. Взял меня за подбородок и посмотрел в глаза. Нахмурился и принюхался.
— Ты пьяна? — шепнул с сомнением, наклонив голову на бок.
— Чутулю, — икнула и прищурилась я, пальцами показывая мизер выпитого виски.
Ошалела от того, что увидела улыбку на лице мужа. Причем не ухмылку, не зловещий оскал, а именно неожиданно игривую улыбку.
— Не понял.
— Стресс снимала, пока купалась, — шепнула заговорщически. — Вискарь в ванной нашла, — подмигнула и хлопнула его по плечу. — Отменный, кстати.
— Теперь понял.
— А я нет, — вырвался наружу смех, который я так долго сдерживала.
Стас зажал мне рот рукой и погрозил пальцем.
— Соберись, Рита. Это важно для меня. После обряда оторвемся, обещаю, — то ли я совсем умом тронулась, и алкоголь выбил из меня последние остатки чувств и разума, то ли и правда слова Стаса не звучали, как угроза.
Он взял меня под руку и развернул к распахнутым дверям холла.