Страница 9 из 37
Глава 6
Глава 6
Деревенская целительница прибыла через полчаса.
Звали её госпожа Мирена. Это была крупная женщина с красными руками, громким голосом и сумкой, способной вместить половину сельской аптеки вместе с аптекарем.
Она осмотрела ожог Северина, надавила на него пальцем и невозмутимо спросила:
— Больно, ваша светлость?
Герцог побледнел.
— Немного.
— Значит, жить будете.
Целительница мне сразу понравилась.
— Магией ему пользоваться нельзя, — продолжила она. — Портальный ожог ушёл глубоко. Ещё один сильный переход — и пространство начнёт рваться уже внутри него.
Я представила и поморщилась.
— Насколько всё серьёзно?
— Неделю минимум постельный режим.
— Слышали? — спросила я Северина.
— Да.
— Я вам запишу. Вдруг забудете.
Он устало прикрыл глаза.
Мирена выдала мне мази, настой и подробные распоряжения. Заодно осмотрела ожог на моём запястье, оставшийся после подчиняющего браслета.
— След магии ещё есть, — сказала она. — Ослаб, но не исчез.
— Снять можно?
— Со временем. Или если разрушится связь с тем, кто надел браслет.
— Брак уже расторгнут.
— Брачная связь разрушилась, а магический приказ — нет. Вы его не выполнили, поэтому он продолжает тлеть.
Тусклая серебряная полоса действительно иногда проступала на коже.
— Это опасно?
— Пока нет. Но если маркиз попробует повторить приказ с помощью родственной магии, браслет может отозваться.
Прекрасно. Вот мне и память о семейной жизни. Некоторые после развода делят сервизы, а я получила незавершённое магическое принуждение.
Утром я начала осмотр поместья.
Северину было велено оставаться в постели. Поэтому, разумеется, он спустился к завтраку.
На нём была рубашка, найденная в хозяйском шкафу. Судя по ширине рукавов, принадлежала она человеку, который предпочитал поднимать кубок, а не меч. На герцоге рубашка трещала в плечах и не сходилась на груди.
Я невольно задержала на ней взгляд.
Северин это заметил.
— Что-то не так?
— Всё так. Даже слишком. Но если порвёте рубашку, заплатите и за неё.
— Внесите в общий счёт.
— Я уже завела отдельную книгу.
Агата поставила перед ним кашу.
Северин посмотрел в тарелку.
— Вы не шутили насчёт комочков.
«Это старый рецепт», — возразил дом.
— Дом на вас обиделся, — сказала я. — Будьте терпимее.
После еды я разложила на столе бумаги.
Доходы Медовых Ключей состояли из платы за землю, садов, пасеки и двух мельниц. На бумаге поместье должно было процветать.
В действительности одна мельница не работала, вторая принадлежала мышам, половина ульев опустела, а сад зарос так, что в нём можно было потерять небольшую армию сборщиков яблок.
Деньги исправно уходили в столицу.
Обратно не возвращалось почти ничего.
— Маркиз забирал даже средства на ремонт плотины, — сказала Агата.
— Не забирал, а временно перераспределял, — прочитала я пометку в книге. — Ненавижу это слово. Если человек пишет «временно перераспределил», значит, деньги можно искать у него в кармане.
Северин рассматривал чёрную иглу через увеличительное стекло.
— Рейнар мог знать о перекрёстке?
— Он считал Медовые Ключи бесполезной дырой.
— Иногда люди особенно старательно обесценивают то, что хотят получить.
Умный мужчина. Опасное качество, но в хозяйстве полезное.
Мы нашли нужную запись в книге за прошлую осень. Рейнар передал некоему магистру Алдрику Венну право «исследовать подземные источники и остаточные потоки» Медовых Ключей. А в обмен получил крупную сумму.
Моя подпись стояла рядом с его подписью.
— Я этого не подписывала, — сказала я.
В тот день Эвелина, точнее, я лежала с жаром после очередной лечебной процедуры.
Северин коснулся бумаги перстнем. Над строками проступила сеть чёрных нитей.
— Подпись поддельная. Но договор скрепили кровью Рейнара как вашего супруга и распорядителя имущества.
— Теперь он мне не супруг и ничем не распоряжается.
— По обычному праву договор недействителен. Но магия перекрёстка могла принять его до развода.
Дом тревожно задрожал. Из стены выпал кусок штукатурки.
«Внизу кто-то скребётся», — прошептало поместье.
— Где внизу?
«Под фундаментом».
— Там подвал?
«Семь подвалов».
— Почему сразу не сказал?
«Вы не спрашивали».
Логично. Возразить было нечего.
Северин нашёл на обороте договора едва заметную печать.
— Отсчёт уже начался.
— Какой ещё отсчёт?
— После пробуждения дома у нынешней хозяйки есть семь дней, чтобы подтвердить право на перекрёсток. Если этого не сделать, подземные источники перейдут тому, кто заключил договор первым.
— Этому Венну?
— Да.
— А что станет с поместьем?
Северин не ответил.
Зато ответил дом:
«Я снова усну».
В его голосе прозвучал такой страх, что у меня сжалось сердце.
— Насколько надолго? — тихо спросила я.
«По человеческим меркам навсегда».
Я посмотрела на договор.
— Что нужно сделать?
Северин осторожно сел.
— В древних поместьях право хозяйки подтверждалось семью зажжёнными очагами. Не просто огнём. Каждый очаг должен стать частью живого дома.
— То есть?
— На кухне должна готовиться еда. В мастерской — работать люди. В библиотеке — храниться и передаваться знание. В гостевой части нужно принять путника. В бане или купальне должна течь чистая вода. В садовом доме — что-то расти. Последний очаг находится в главном зале. Он пробуждается, когда дом признаёт новое хозяйство единым.
— Похоже на игру «Ферма»…
— Что?
— Ничего… И всё это надо сделать за семь дней?
— За шесть. Первый день почти прошёл.
Я оглядела трещины, паутину и потолок, с которого свисал засохший плющ.
— Понадобятся люди, материалы и деньги.
— Я могу помочь.
— Вам надо лежать.
— Графиня…
— Ваша светлость, если пространство разорвётся внутри вас, мне придётся отмывать гостевую спальню. А у меня и без того дел достаточно.
Он открыл рот, но передумал спорить.
Я позвала Агату.
— Отправьте людей в деревню. Мне нужны плотники, печники, каменщики, садовники, пасечники и все, кто умеет держать молоток правильной стороной.
— А если не умеет?
— Тоже пусть приходит. У нас тут много работы.