Страница 5 из 37
Глава 4
Глава 4
Заседание брачной палаты назначили через три дня.
Обычно подобные дела рассматривали месяцами. Но когда в скандале участвовали древний род, истинная пара, незаконный наследник, двадцать семь свидетелей — чиновники проявили удивительную работоспособность.
Светские листки тоже не подвели.
Первый вышел с заголовком: «Наследник маркиза оказался сыном полковой прачки».
Второй был короче: «Чужая жена для родного сына».
А неизвестный художник изобразил Рейнара, пытающегося засунуть младенца в сундук с надписью «Приданое Арденов».
Картинка мне понравилась. Я заказала себе три экземпляра.
В палату Рейнар явился с шестью юристами. Я пришла с Агатой и магистром Корвином, когда-то составлявшим мой брачный договор.
Корвину исполнилось сто три года. Почтенный возраст даже для мага. Он передвигался с палочкой, слышал через раз, но стоило заговорить о документах, как в его глазах появлялся хищный блеск.
— Он нарушил целых двенадцать пунктов, — радостно вещал старик. — Я знал, что от этого мальчишки можно ожидать чего угодно.
— Вы включили в договор пункт о попытке присвоить родословную ребёнку любовницы?
— Разумеется. Его мать торговалась за каждую ложку. Я сразу понял, что семейство предприимчивое.
Рейнар требовал признать меня неспособной принимать решения. Его юристы утверждали, что я находилась в состоянии потрясения и не осознавала последствий публичного заявления.
— Маркиз считает супругу невменяемой, — подвёл итог председатель палаты. — На каком основании?
— Она изменилась всего за одну ночь!
Я не удержалась:
— Вы привели в дом любовницу с младенцем. Было бы странно, если бы я осталась прежней.
В зале засмеялись.
— Раньше она была тихой и покорной!
— Еще одна такая реплика, и я потребую расследования о применении браслета принуждения в отношении лица магического рода, — заметил магистр Корвин.
К полудню решение огласили.
Брак расторгался. Мне возвращались всё приданое, доходы за семь лет и Медовые Ключи. В качестве возмещения за магическое принуждение Рейнар передавал мне столичный дом и треть свободных средств рода Валье.
Его любовница думала, что отхватила себе богатого мужика, но правда была в том, что в нашей паре богатой была только я.
Мальчика признавали сыном маркиза, но он не получал прав на наследие Арденов. Рейнар обязан был назначить ему достойное содержание.
Марта не становилась маркизой. Истинная связь считалась магическим фактом, а не законным браком.
Наконец председатель повернулся ко мне:
— После развода вы вправе вернуться к родовому имени и титулу. Отныне вы снова графиня Эвелина Арден, полноправная владелица Медовых Ключей.
В зале кто-то зааплодировал.
— Однако, — председатель сделал паузу, — в соответствии с законом, любая из сторон может подать апелляцию в течение тридцати дней.
— Она разорит поместье! Эвелина ничего не умеет! Она всю жизнь занималась вышивкой и молитвами!
— Я умею читать и считать, — сказала я. — И я забираю своё имущество, а не ваше.
— Ты приползёшь обратно через месяц.
— Вряд ли вы когда-нибудь увидите меня ползущей в вашу сторону, маркиз. Ваша последняя выходка перешла всякие границы.
На крыльце палаты нас ждала толпа любопытных. Рейнар попытался уйти первым, но кто-то развернул перед ним тот самый рисунок с сундуком.
Бывший муж споткнулся о ступеньку.
Я сочла это хорошим завершением брака.
В Медовые Ключи мы с Агатой уехали через неделю.
Поместье встретило нас протекающей крышей, заросшим садом и воротами, которые рухнули сразу после того, как проехала карета.
— Маркиз много лет забирал доходы, но ничего не ремонтировал, — мрачно сказала Агата.
Я осмотрела покосившийся дом.
Ставни висели криво, а на крыше росло маленькое деревце. Из западного крыла доносился подозрительный грохот, хотя там никто не жил.
— Хороший дом, — решила я.
— Миледи, он разваливается.
— Поэтому и хороший. Был бы целый, стоил бы втрое дороже.
В молодости я заведовала домом быта. Позже сдавала две квартиры, пережила семнадцать ремонтов, возила турецкий трикотаж в сопровождении братков в девяностые и однажды заставила строительную бригаду бесплатно переложить кафель, просто молча положив перед прорабом уровень и договор.
Какая-то усадьба меня не пугала.
Я коснулась стены.
Под ладонью что-то дрогнуло.
«Наконец-то», — прошелестел у меня в голове усталый голос.
Я отдёрнула руку.
— Агата, дома здесь разговаривают?
— Только очень старые.
«Крыша течёт», — пожаловалась усадьба. — «Труба забита. В подвале плесень. А ещё в северной спальне живёт нахальный призрак».
— Всё понятно, — сказала я. — Записывайте по степени срочности. Призрак подождёт.
Дом изумлённо замолчал.
В тот же миг над садом вспыхнуло ослепительное синее пламя.
Воздух разорвался.
Из портального провала вылетел… Некто.
Он снёс беседку, прокатился по клумбе и остался лежать среди пионов.
Следом из разрыва высунулась покрытая чешуёй лапа.
— Агата, соль! — крикнула я.
— Зачем?
— Не знаю, но в таких случаях всегда нужна соль!
Я схватила стоявшую у крыльца медную лейку и ударила ею по чешуйчатым пальцам. Лапа исчезла. Дом захлопнул портал вместе со ставнями, а потом обиженно сообщил:
«У меня треснула балка».
— Починим, — пообещала я и бросилась к незнакомцу.
Мужчина был жив, но ранен. Высокий, широкоплечий, одетый в разорванный дорожный костюм. На груди темнел ожог от нестабильного портала.
Я расстегнула его камзол.
Агата ахнула:
— Миледи!
— Что?
— Вы раздеваете незнакомого мужчину!
— Если он будет возражать, значит, уже пришёл в себя.
На шее незнакомца висела цепочка с королевским гербом. На пальце чернел перстень со знаком высшей пространственной магии.
Он открыл глаза. Я ожидала стонов, вопросов или хотя бы благодарности.
Незнакомец посмотрел на мою руку, сжимавшую ворот его рубашки, и хрипло произнёс:
— Обычно женщины сначала представляются.
— Обычно мужчины входят через дверь, а не падают с неба на мои пионы.
Его губы дрогнули.
— Справедливо.
— Ваше имя, сударь?
— Северин Астэр.
Агата села прямо на землю. Имя было знакомо даже мне.