Страница 28 из 37
Глава 17
Глава 17
Негодяй явно ожидал заклинания, поэтому замешкался. Красная нить вылетела из сумки и обвилась вокруг его запястья. Серебряный колокольчик зазвонил, и двери по всему залу начали захлопываться.
Венн дёрнул руку. Нить натянулась. Северин использовал это мгновение и ударил его плечом.
Они оба рухнули, и ключ отлетел в сторону.
Рейнар кинулся за ним, но я оказалась ближе.
Ключ лёг в ладонь и сразу стал обычным — тёплым, латунным, с потёртой биркой.
— Дом! — крикнула я.
Золотая дверь появилась прямо под ногами Рейнара.
— Только не подвал! — успел завопить он.
— Главный зал. К комиссии.
Дверь захлопнулась.
Позже выяснилось, что Рейнар появился на столе перед магистром Брак, разбил чернильницу и сел в пирог.
Я считаю, ему ещё повезло.
Венн сбросил красную нить. Чёрное пламя охватило его руку.
— Вы не сможете удержать ключ, — сказал он. — Он уже запомнил Восьмой путь.
— Это мы еще посмотрим. — ответила я ему с вызовом и убрала ключ в декольте.
Венн на мгновение потерял нить разговора.
Северин воспользовался этим и снова ударил.
Портал раскрылся за спиной Венна. Магистр шагнул в него, но перед исчезновением успел вырвать серебряную пластину с ключа.
Портал закрылся.
Круглый зал начал распадаться. Двери исчезали одна за другой.
Отпечаток Эвелины становился прозрачным.
— Подождите, — сказала я. — Вы хотите что-нибудь передать?
Она улыбнулась.
— Позаботьтесь о доме.
— Обязательно.
— И о себе.
— Постараюсь.
— Нет. Пообещайте.
Я вздохнула.
— Обещаю.
Эвелина посмотрела на Северина.
— Проследите за этим.
— Готов даже ценой жизни, — ответил он.
— Не переусердствуйте, — вмешалась я, и улыбка Эвелины стала шире.
А потом она исчезла.
Мы с Северином остались вдвоём.
Сумка с предметами семи очагов лежала у моих ног. Чистые страницы маленькой книги заполнились серебряными буквами.
На первой было написано:
«ЭВЕЛИНА АРДЕН ДОБРОВОЛЬНО ПЕРЕДАЛА ПРАВО ЖИЗНИ И ДУШЕВНОГО НАСЛЕДИЯ СВОЕЙ ПЕРЕЕМНИЦЕ».
— Хороший текст, — сказала я. — Печати только не хватает.
Книга сама захлопнулась. На обложке появилась золотая печать дома.
— Теперь достаточно? — спросил Северин.
— Теперь юристы разрыдаются от счастья.
Герцог внезапно опустился на колено. Ожог под камзолом снова почернел.
— Северин!
Я подхватила его под руку. Коридор вокруг нас рушился, и двери исчезали в темноте.
В конце оставался единственный выход — в главный зал Медовых Ключей.
— Сможете идти?
— Если вы обнимете меня крепче.
— Не пользуйтесь своим положением.
— Даже не начинал.
Он всё-таки встал. Я обхватила его за талию. Северин опёрся на мои плечи, и вместе мы шагнули через порог.
Нас встретили криками. Два помощника комиссии удерживали Рейнара за руки, а госпожа Брунна причитала над испорченной скатертью.
Магистр Брак выхватила у меня книгу.
Синий кристалл сам воспроизвёл сцену смерти Эвелины.
Когда запись закончилась, в зале стало тихо.
— Добровольная передача подтверждена, — объявила магистр. — Душевное наследование законно. Галина Петровна признаётся преемной душой Эвелины Арден с сохранением имени, титула, имущества и всех ранее принятых решений.
— А развод? — спросила я.
— Действителен.
— Поместье?
— Ваше.
Дом радостно распахнул все двери.
— Это невозможно! — закричал Рейнар. — Она чужая!
Я посмотрела на него.
— А вы, к счастью, больше мне не муж. Каждому своё.
Его увели под охраной комиссии. На этот раз он не сопротивлялся.
К вечеру документы были составлены, заверены и скреплены четырьмя печатями.
Марта получила отдельную копию показаний и подтверждение права Леона на содержание. Она могла вернуться в поместье до совершеннолетия сына, чем она с радостью и воспользовалась. После того, как наш развод окончательно подтвердили, надежда стать маркизой заставила ее забыть о том, что совсем недавно она оттуда сбежала.
Комиссия уехала. Рабочие вернулись к крыше. В кухне испекли новый пирог взамен испорченного. Жизнь продолжилась.
Северин лежал в гостевой спальне без рубашки. На его спине снова стояли банки, а я наносила мазь вокруг ожога.
— Вы обещали не колдовать.
— Я сказал, что постараюсь.
— Плохая попытка.
— Но мы вернулись.
— Исключительно благодаря моей меткости.
— Я никогда не недооценивал вашу остроту глаза.
Я сняла последнюю банку. Ожог заметно побледнел.
— До завтра не вставать.
Северин повернулся и поймал меня за талию.
Я не удержалась и села рядом с ним на кровать.
— Это нарушение лечебного режима, — сказала я.
— Я уже лежу.
— Зато руки распускаете.
— Пожалуйтесь госпоже Брунне. — сказал он и притянул меня ближе.
— Не дождетесь…
— Так Эвелина или Галина? — спросил Северин.
Я задумалась.
— Для всех — Эвелина. А Галиной меня давно называли только тогда, когда хотели чего-нибудь серьёзного.
— Например?
— Выйти замуж, одолжить денег или не ругаться из-за разбитой вазы.
— Тогда пока буду звать вас Эвелиной.
— Почему?
— Чтобы вы не решили, будто я тороплюсь.
Сердце пропустило удар.
— А вы торопитесь?
— Мне хочется ухаживать за вами открыто. За самой удивительной женщиной, которая мне когда-либо встречалась.
Он поцеловал меня нежно.
Потом ещё раз.
Его рука скользнула по моей спине, и нежность быстро сменилась жаром. Я коснулась широкой груди, стараясь не задеть ожог. Северин прижал меня крепче. Поцелуй стал глубоким, требовательным, заставив забыть и о комиссии, и о Рейнаре, и даже о новой крыше.
Из коридора донёсся голос госпожи Брунны:
— Я слышу подозрительную тишину!
Дом немедленно задёрнул занавеси и запер дверь.
— Предатель! — возмутилась она.
«Хозяйка велела заботиться о ней», — гордо ответило поместье.
Я рассмеялась, уткнувшись Северину в плечо, и он поцеловал меня в висок.
— Значит, я могу остаться?
— Только до вашего полного выздоровления.
— Это может занять годы…
— У вас есть возражения?
— Ни одного…