Страница 58 из 103
— Конечно, – без промедлений покинула комнату, махнув Фолку рукой.
После пропажи отца мне не раз приходилось утешать рыдающую от горя мать. Этот опыт помог сейчас как никогда. Первым делом обняла Фьеру, крепко прижала к груди и держала до тех пор, пока наши сердца не забились в унисон. Только так, дыша одним воздухом скорби можно ощутить внутреннюю боль потери. Но плакать нельзя, кто-то из нас двоих должен быть сильнее. Больших усилий мне стоило сдержаться и сделать первый шаг в сторону лестницы.
Фолк тем временем вышел из моих покоев и застыл в коридоре, с жалостью разглядывая Фьеру. Она оторвала от пола взгляд лишь на миг. Посмотрела на венценосца и поджала губы.
Мы двинулись следом за наядой и не перемолвились ни словом по пути. Не думала, что склеп погибших участников является частью дворца. Почему-то представляла его отдельным строением на территории заднего двора, где лес раскинулся бесконечным ковром.
В итоге мы спустились на первый этаж и свернули в узкий коридор, о котором я и не догадывалась. Когда в прошлый раз бродила по усадьбе, просто его не заметила за каменной статуей, изображающей льва в короне.
Наяда замедлила шаг и остановилась напротив массивной дубовой двери. Толкнула ее вперед и жестом позвала нас за собой. В настенных канделябрах зажегся огонь, осветив довольно большое пустое пространство. Казалось, мы очутились в коробке, что давила со всех сторон, наверное, такое впечатление сложилось из-за низкого потолка. Я успела привыкнуть к иному пространству.
Не выпуская из захвата руку подруги, поежилась от противного чувства липкого страха. Сглотнула, наблюдая за тем, как наставница достает ключ из выступа в стене и подходит к металлической двери в конце комнаты. Раздался характерный щелчок замка, и полотнище медленно отъехало в сторону, будто ее жадно поглотила ненасытная стена. Повеяло холодом и сыростью.
Наяда застыла в поклоне перед входом и раскрыла ладонь, приглашая нас войти. Фьера резко вырвала руку, и смело пошла вперед. Я поплелась за ней, тяжело вздыхая. Боялась увидеть страшные картины, что рисовала фантазия, но все оказалось не так, как я представляла, хотя и легче от этого не стало.
Все те же огоньки в настенных канделябрах хорошо освещали широкое помещение с расставленными полукругом каменными гробами. Белоснежными наглухо запечатанными глыбами они невозмутимо стояли на равном друг от друга расстоянии. Я насчитала двадцать две усыпальницы, но овальные надгробья с черно-белыми портретами и настоящими именами участников торчали у изголовья лишь над глыбами тех, кто нас уже покинул.
Вот миловидная Пола застыла в изображении с вечной улыбкой на лице, а вот и воинственный Салтон, а ныне Трасас смотрел пронзительным взглядом прямо в душу.
— Нет, ну как же так?! – кинулась к гробу любимого Фьера, а я медленно подошла к нему с другой стороны и поняла, что сдержать здесь слезы не смогу.
Гнетущая атмосфера смерти в конец выбила из сил. Возможно, один из этих каменных гробов мой. Обвела взглядом вереницу усыпальниц, гадая, над какой именно надгробие с моим портретом будет смотреться лучше. Безумные, страшные мысли роились в сознании и заставляли слезы капать на бездушный камень.
— Я тебя не отпускала! Слышишь?! Трасас! Вернись! – билась подруга в истерике, целуя портрет парня, а я не знала, как себя вести. Прежний опыт не помог. Так близко я еще не видела смерть, зато она с радостью накрыла меня пологом черной безнадеги и высасывала последние эмоции.
— Фьера, пожалуйста, отпусти. Его не вернуть, – произнесла на собственный страх и риск.
Она прекратила всхлипывать, повернулась и посмотрела мне в глаза с такой ненавистью, будто испепелит сейчас на месте магией огня. Сжала до хруста костяшек острый край гроба и медленно поднялась на ноги. Пламя в канделябрах вспыхнуло так, что опалило стены, запахло гарью. А я стояла на месте ни живая, ни мертвая.
— Это все ты и твой дружок! – хлестко обвинила и сверкнула янтарными глазами, в темных зрачках заплясали оранжевые огоньки.
Захотелось попятиться назад, но страх приковал к полу, я почти не чувствовала рук и ног.
— Что ты такое.. – хотела проговорить в другом тоне, но Фьера закричала:
— Я все поняла! Вот сейчас! У гроба! Я все вспомнила! Откуда ты узнала, что нужна оранжевая ракушка?! Признавайся!
— Я.. я.. – заикалась, стараясь что-то ответить, но и язык онемел.
— Это он тебе помогает?! Я так и знала, что внук императора здесь, чтобы победить! Все не честно! Все подстроено изначально! А ты, мразь, притворялась подругой, а сама связалась с Фолком! Говори, что тебе приходится делать, чтобы он тебе помогал?! Нет! Не говори! – хищно оскалилась и безумно рассмеялась. – Права была Сэл на ваш счет! Твой Фолк еще та тварь! Он ведь мог помочь Салтону пройти это испытание? Так? Говори!
— Все не так, пойми, я ничего не знаю, – пыталась оправдаться, но Фьеру было не остановить.
— Я это не оставлю! Будешь лежать здесь со своим дружком! Я обязательно вас навещу, чтобы плюнуть и сплясать на ваших могилах!
— Прекрати! Послушай, что ты говоришь! – понимала, что сейчас взывать ее к здравому смыслу бесполезно. Все мы всегда ищем виноватых, особенно столкнувшись с подобным горем. Но мне стало так обидно и больно от этих слов, что не выдержала нападок. Начала потихоньку отступать к выходу.
— Правда глаза колет?! Так беги, Нэлл! Беги к своему заступнику! Пресмыкайся перед ним! Никогда тебе не понять, что бывает в мире то, что ценнее власти! И мне искренне жаль эллирийский народ. С такими правителями как вы империя пойдет ко дну!
Я больше не могла это слушать. Нашла в себе силы вихрем сорваться с места и вырваться из склепа, побежать по коридору мимо наяды и подняться по лестнице на второй этаж. Добралась до спасительной комнаты и закрыла за собой дверь на замок. Опустилась на корточки и уронила лицо в ладони. Даже игривая Снежа не сумела меня успокоить. Просто рыдала взахлеб, больше не сдерживая громких стонов.