Страница 82 из 87
На краю
На краю
В трубке раздался голос Войцеха.
— Лиля, не паникуй! Слышишь! Я тебя вытащу. Только не смей прокручивать в голове всякие ужасы. Поняла?
— Я стараюсь.
— Вот и умница.
Лиля думала, что Войцех положит трубку, а потом проблема как-то разрешится сама, например, дверь машины откроется. Или даже прекратится гроза. Но он, очевидно, просто отбросил телефон, забыв отключиться. И Лиля слышала все, что у них там происходит. Несмотря на охватившую ее панику, у нее нашлись силы на удивление, когда в трубке послышался незнакомый женский голос.
— И как планируешь ее вытаскивать? — вальяжно поинтересовалась обладательница голоса.
— С твоей помощью! — рявкнул Войцех. — Ты говорила, что у тебя на нее планы, вот и помоги.
— Разве не ты убеждал меня, что Лиля отвергнет мое предложение, как и остальные?
Лилю так шокировал этот диалог, что она даже отвлеклась от грязной холодной воды, залившей пол машины и поднявшейся уже почти до застежек ее босоножек. Да и Никита перестал терзать дверцу со своей стороны и тоже прислушался.
— Кто это, Лиля? О чем они говорят? Я не понимаю…
— Никита, я тебе потом все объясню, честно-честно. Но пока я и сама ни черта не понимаю.
— Что это за мужчина? — настаивал Никита.
— О боже, — Лиля закатила глаза. — Сейчас точно не лучший момент для ревности. Это Войцех, я знакомила вас.
— Владелец кофейни? Но при чем тут он? Почему ты звонишь ему? И чем он может помочь?
— Я звонила не ему, а Стефе, — Лиля бессильно откинулась на спинку кресла. — Все сложно, просто поверь!
— Как скажешь, — буркнул Никита.
А Лиля продолжила вслушиваться в разговор, часть которого пропустила, отвечая Никите.
— Спасение ее жизни будет серьезным аргументом “за”. Василина, будь человеком хоть раз в жизни.
— Я не хочу быть человеком, Войцех! Как ты до сих пор не понял?
— Василина! — воскликнула Лиля, не сразу осознав, что произнесла это вслух. — Так вот кто это! Она вернулась!
— Кто вернулся? Какая Василина?
Вместо ответа Лиля приложила палец к губам, давая понять, что хочет услышать продолжение. Как бы то ни было, но происходивший в квартире разговор сумел отвлечь ее от творящегося вокруг ужаса. Хотя она все еще видела множество машин, почти вплотную прижатых друг к другу, мечущихся в них людей, слышала беспрерывные сигнальные гудки, ощущала, как немеют ступни, погруженные в холодную воду, которая, казалось, прибывала с каждой секундой. Лиля сосредоточилась на голосе Войцеха.
— И все же помоги ей, — требовал он. — Ты отняла у меня все, так искупи хоть часть вины.
— Ты совершенно не умеешь просить, Войцех, — отозвалась Василина. — Только требовать. А вот мне пришлось научиться. По твоей вине я ползала на брюхе, умоляя отсрочить уплату долга. Ты всерьез полагаешь, что я тебе что-то должна и можно воззвать к чувству вины?
— Просто. Спаси. Лилю, — отчеканил Войцех.
Будь он рядом, Лиля бы бросилась ему на шею. Остается надеяться, что у нее еще будет такая возможность.
— Ты можешь использовать источник, — продолжал настаивать Войцех. — Понадобится самая малость. Там стало больше, чем ты когда-то обещала своим кредиторам. Помоги ей, — он запнулся. — Прошу.
— О чем они говорят? — вновь не удержался Никита.
Но Лиля при всем желании не смогла бы ему объяснить.
— Ладно-ладно, — теперь говорила Василина. — Только я обойдусь без источника. На это хватит моих собственных сил… если их объединить с твоими и силами твоих девчонок.
На какое-то время воцарилось молчание, а затем в трубке снова послышался голос Войцеха.
— Лиля! Лиля, ты слышишь меня? Попробуй открыть дверь.
Она с замиранием сердца потянула за ручку, и дверца поддалась. В салон тут же хлынул поток мутной ледяной воды, по сравнению с которой та, что была в машине, показалась почти теплой. Но вода была меньшей из проблем. Куда хуже то, что машина из соседнего ряда стояла, почти вплотную прижавшись к ним. Судя по отчаянным движениям пожилой женщины внутри, у них тоже заклинило двери. В настолько критической ситуации глупо было переживать, что они поцарапают бок соседней машины. Основная сложность состояла в том, чтобы пролезть через узкую щель, шире которой дверь было просто невозможно открыть.
Проклиная Войцеха с его стряпней и кофейней, пекарню “Булочки” и кондитерскую “Тьерри” и давая себе страшные клятвы сесть на диету, Лиля начала протискиваться. Она ободрала плечи, порвала блузку, прищемила палец, но все же выбралась. Вслед за ней вылез Никита.
— Бросим машину здесь? — он растерянно смотрел на любимый автомобиль.
— А какие варианты? — Лилин крик перекрыл очередной раскат грома.
— Ты права, — он махнул рукой.
— Побежали к нам! — она схватила Никиту за руку. — Тут совсем близко.
Но “совсем близко” — это когда идешь по тротуару прогулочным шагом, а не когда протискиваешься между боками машин, чуть ли не по пояс в воде, которая так и норовит сбить с ног. Да еще и сверху хлещет сплошным потоком. И это не считая молний и бешеных порывов ветра. Но Никита поддерживал Лилю и тащил ее вперед, несколько раз удерживал, не давая упасть.
Люди, запертые в машинах, провожали их взглядами, кто-то завистливыми, а кто-то крутил пальцем у виска. Возможно, двери заклинило не у всех, некоторые просто не хотели бросать машины и вылезать под жуткий ливень, ураган и молнии.
Лиля не взялась бы сказать, сколько времени им понадобилось, чтобы преодолеть расстояние, которое обычно занимало пять минут неспешной ходьбы. Но они выбрались с Немиги и, свернув на проспект Победителей, поспешили к дому. Тут тоже все было плохо, но все-таки идти по затопленному тротуару не настолько тяжело, как пробираться между машинами.
Войдя в подъезд, Лиля тяжело привалилась к стене. Она все еще не могла поверить, что наконец-то они с Никитой в безопасности.
Никита обнял ее и прижал к себе, оба были абсолютно мокрыми, но все же в его объятиях сразу стало теплее.
— Лильчик, ты объяснишь мне, что происходит? — спросил он. — Что в твоей квартире делает хозяин “Черной магии”? Почему он торговался о твоем спасении с какой-то женщиной? Кто она? Я ничего не понимаю!
— Да я сама понимаю не больше! Давай поднимемся и разберемся на месте.