Страница 50 из 87
— Это не просто какая-то задача! — крикнула Лиля. — Это человек, которого я люблю! Да я жить без него не хочу, ясно вам?! — она гневно обвела взглядом всех троих, как будто Стефа с Варей тоже отказались ей помогать.
Так нечестно! Стефа бы вывернулась наизнанку ради подруги, да даже просто ради Никиты, хотя они никогда близко не дружили. Но что она может? Видеть какие-то потоки и ауры? И какой от этого толк? У того же Никиты, с которым она теперь встречалась не реже раза в неделю, никакой ауры поблизости не наблюдалось. Хотя, возможно, дело в Войцехе. Он же намекал, что служит катализатором для проявления их способностей.
Одним словом, при всем желании помочь Стефа чувствовала себя беспомощной и бесполезной. Все, что приходило ей в голову, как любому нормальному человеку — отправить Никиту в больницу на обследование и надеяться на современную медицину. Но Войцех ясно дал понять, что обольщаться на этот счет не стоит. Медицина не всесильна. Как и магия.
Лиля рухнула на стул, и, уронив голову на сложенные на столе руки, продолжила самозабвенно рыдать. Варя гладила ее по плечам и по голове, но с таким же успехом она могла сидеть на другом конце комнаты. Есть случаи, когда дружеская поддержка бессильна. Даже Понтюша, запрыгнувший к Лиле на колени не смог хоть сколько-нибудь ее утешить.
— Стеша, можно тебя? — Войцех стоял в дверях.
Она кивнула и пошла за ним в гостиную, оставив рыдающую Лилю на кухне на попечение Вари и Петрония.
— Надо поговорить, — он стоял посреди комнаты, не садясь на диван, кресло или один из стульев вокруг стола. — Вдвоем. Мы можем куда-нибудь пойти?
— Чем тебя здесь не устраивает? Если что, напоминаю, что девчонки, в отличие от тебя, не умеют слышать через стены. Да и им несколько не до того, как ты мог заметить.
— И все равно я бы хотел поговорить где-нибудь вне квартиры. Слушай, а давай-ка пойдем на крышу. Я же там не был с самого возвращения. А ведь раньше мог торчать на крыше часами и смотреть на город, реку и небо.
— Ты очень расстроишься, если я скажу, что выходы крыши во всех городских домах давным-давно закрыты? Когда-то в моем детстве мы с девчонками лазили через чердак и на крыши тех домов, где жили. Тогда еще не было домофонов, почти в любой дом можно было зайти, подняться на последний этаж и вылезти на крышу. Это было здорово, но очень давно. Скучаю по тем временам.
— Закрывать крыши — до чего нелепая идея! — возмутился Войцех. — Но ты же понимаешь, что меня это не остановит? Пошли!
И она послушно последовала за ним, сунув ноги в Варины туфли и накинув на плечи первую попавшуюся куртку, кажется Лилину. Далеко идти не пришлось, поскольку они жили на верхнем этаже. На чердак вела железная лестница и люк с крепким железным замком. Войцех мгновенно преодолел несколько ступеней и, держась за перекладину одной рукой, другую положил на замок. Какое-то время он стоял неподвижно, а потом раздался щелчок. Спустя пару секунд Войцех продемонстрировал ей ржавый замок, непонятно как оказавшийся у него в руке.
— Путь свободен! — он зацепил замок дужкой за лестничную перекладину и с легкостью приподнял рукой люк.
Стефа глазом моргнуть не успела, как он забрался наверх и протянул ей руку.
Она поднялась по лестнице и, схватившись за руку Войцеха, следом за ним оказалась на чердаке. Тут было темно, свет проникал только снизу, из люка через который они поднялись, пахло пылью и птичьим пометом. Хотя каким образом голуби сюда проникали оставалось загадкой.
— Надо было взять телефон, подсветить, — запоздало спохватилась Стефа. — Я сейчас спущусь.
— Не надо. Я отлично вижу в темноте. Давай руку.
Она покорно протянула руку. Ладонь Войцеха была прохладной и какой-то странно приятной. Перелезая с лестницы на чердак, она не обратила на это внимание, зато теперь почему-то сосредоточилась на ощущениях. Наверное, из-за темноты. Когда почти ничего не видишь, приходится невольно полагаться на осязание.
— Кстати, а ты так любые двери открывать можешь? — Стефа вспомнила о замке, который Войцех с легкостью достал из скоб. — И в квартиры тоже? Я начинаю подозревать, откуда взялись твои золотые запасы, — хмыкнула она.
— Фу, Стеша! — возмутился невидимый в чердачной темноте Войцех. — Имей в виду, меня оскорбляют подобные предположения. Подобно герою книги, которую ты вряд ли читала, я чту уголовный кодекс.
— А вот теперь ты меня оскорбляешь. Я читала и “Двенадцать стульев” и “Золотого теленка” и в курсе, кто такой Остап Бендер.
— Надо же, не думал, что про него все еще помнят.
— Это же классика! — возмутилась Стефа. — Смотри, при Варе такого не сказани, а то она тебе голову оторвет, несмотря на расположение к твоей неотразимой персоне.
— Ты тоже считаешь меня неотразимым? — полюбопытствовал он.
— Самое время этим поинтересоваться! И место!
— А что не так с местом? — невинно поинтересовался Войцех.
Стефа только хмыкнула в ответ, выразительно обведя глазами чердачное помещение, погребенное под многолетними слоями пыли, грязи, следов обитания голубей и укутанное в изящный саван паутины.
— Ты ведь не тут хотел поговорить?
— Не тут, — подтвердил он, направляясь к противоположной стене.
Стефа благоразумно за ним не пошла. У нее нет встроенных в глаза приборов ночного видения, а наступать или врезаться в какую-нибудь дрянь, рискуя в лучшем случае испачкаться, очень не хотелось.
Раздался очередной щелчок, а мгновением позже чердак озарился светом, который поначалу показался Стефе слишком ярким. Войцех открыл дверь, ведущую на крышу.
— Прошу, — он вновь галантно протянул Стефе руку, стоя в освещенном дверном проеме.
Стефа сделала несколько шагов, бросая на пол исполненные подозрительности взгляды, и схватилась за предложенную руку, позволив Войцеху втащить ее на небольшое возвышение. Дверь располагалась выше пола, а ступенек не было. Снаружи было так же, поэтому пришлось спрыгивать. Спрыгнувший первым Войцех обхватил Стефу за талию и спустил ее на крышу.