Страница 2 из 87
— Как это нет? — насторожилась тетка. — Я ж вчера еще курицу из морозилки достала.
— Теть Галь, ваша курица с костями! — Варя страдальчески наморщила нос. — Вы же знаете, что я готовлю только на основе филе.
— Ну надо же, — фыркнула тетя Галя. — А вот жрешь почему-то и на основе костей. Как миленькая, с большим аппетитом. Как я суп на курьих ножках варю, так за обе щеки уплетаешь, а как ты свою безвкусную дрянь на филе приготовишь, так он в холодильнике и тухнет.
— Вы просто очень вкусно готовите, — Варя сделала последнюю попытку избежать ссоры.
— Нет, Варюша, я просто готовлю. И продуктов не боюсь. Чего тебе те кости сделали? Можно подумать, речь не о курице, а о восставших покойниках.
— Мы же это много раз обсуждали. Кости не эстетичны.
— Ну да, а ты у нас вся такая эстетичная. Шоколад у тебя горячий, пирожные, булочки, конфетки ручной работы. Диву даюсь, как тебя только не разнесло. Столько сладкого хомячишь, а все такая же худющая.
— Ваши гены, — улыбнулась Варя в очередной надежде замять разгорающийся конфликт.
— Были бы мои, делом бы занималась, а не дурью маялась, — проворчала тетка. — Будний день, а ты дома торчишь, шоколад себе варишь.
— Вы же знаете, что сегодня последний понедельник месяца — в библиотеке санитарный день.
— Я знаю, Варя, что здоровая взрослая женщина тридцати шести лет с высшим образованием могла бы найти нормальную работу и приносить пользу обществу, а не книжки выдавать по полдня. И получать нормальную зарплату, а не копейки.
— У меня нормальная работа! — возмутилась Варя. — А то что на полдня, так это потому, что мне нужно свободное время. Не забывайте, что я — писатель.
— Ой, не зли меня, Варька. Я ж твои писательства читала. Чуть со стыда не померла. Развод с драконом в пятьдесят. Ящер наносит ответный удар! Это что за позорище! В мое время писали про покорение космоса, про то, как люди выходят за границы, установленные природой. И все ради блага человечества. А вы сейчас пишете и читаете про разводы с драконами и думаете только о себе. Носитесь с собой, как с писанными торбами, холите и лелеете. Пользы от вас людям никакой, цели в вашей жизни нет, и смысла. Один только горячий шоколад и котики, тьфу! — тетка в сердцах подскочила со стула и, схватив с холодильника пачку сигарет, удалилась на балкон, хлопнув дверью.
А Варя, глотая слезы, перелила горячий шоколад в сиреневую фарфоровую чашку, поставила ее на поднос, отправила туда же блюдце с двумя маленькими булочками и отправилась в свою комнату — восстанавливать душевное равновесие.
Но стоило ей сделать пару глотков и хоть немного прийти в себя, как дверь бесцеремонно распахнулась, являя тетю Галю на пороге.
— Значит так, Варька. Не хочу быть мегерой, но сил моих больше нет на это смотреть. Я тебя пожалела, когда родители разводились, оставила у себя, чтобы тебе за матерью в Гомель не ехать. И ты осталась в Минске, школу закончила, на журфак свой поступила. Отец твой, братец мой непутевый, палец о палец не ударил для тебя за все эти годы. Но я не жалуюсь, сама так решила. Хотелось мне тебе, девчонке, помочь, путевку в жизнь дать. И что? Ты, Варя, давным-давно уже не школьница, и даже не студентка. Ты вот меня тетей Галей зовешь, но и сама, уж прости за прямоту, давно уже тетка. Детство закончилось, и юность тоже, да и молодость. Ты — взрослая женщина, а живешь как подросток из тупого сериала.
— Если я взрослая женщина, то могу жить как хочу, — губы Вари кривились от обиды, а на ресницах дрожали слезы.
— Можешь, — кивнула тетка. — Но не у меня на глазах. Видеть это я не могу. Мне просто стыдно за тебя. И за себя, что позволила тебе такой тепличной бесполезной принцессочкой вырасти. Поэтому или ты становишься человеком или съезжаешь отсюда. Меня устроят оба варианта.
— Но мне с котом не сдадут ни одну квартиру! — предательские слезы все-таки брызнули.
— Кот твой — отдельная песня. Дармоед рыжий. Шерсть от него повсюду, еще и еду ворует.
— Неправда, шерсть я пылесошу!
— Да не в шерсти дело. И не в коте. Человеком я тебя видеть хочу, Варька. Или не видеть совсем.
И она вышла, закрыв за собой дверь. На этот раз хлопать не стало. Плохой знак. Одно дело, если бы тетка наговорила все это в сердцах, тогда был бы шанс, что отойдет и забудет. Но по всему выходило, что тетя Галя настроена предельно серьезно.
А ведь такой был хороший прогноз. Неужели астрология врет? И на что тогда можно положиться в этом мире?
— Проклинаю тебя! Слышишь, тварь? Я тебя проклинаю! — Стефа надрывала голос, одновременно стуча шваброй по потолку. — Чтоб над тобой черти в аде вечно ремонт делали.
Ни угрозы, ни удары швабры предсказуемо не впечатлили соседа сверху. Еще бы! Его дрель заглушила бы и Ниагарский водопад.
Так больше продолжаться не может. Невозможно жить в квартире, где по десять часов в день тебе в мозг вгрызается звук перфоратора, а если и наступают короткие передышки, то их заполняет стук молотка или еще какой-нибудь строительной дряни. Решено. Она сейчас поднимется наверх и выскажет все этому уроду. Заодно хоть увидит своего невидимого, зато очень даже слышимого врага.
Стефа вышла из квартиры и поднялась этажом выше. Звонка на двери не было. Да и двери, собственно, тоже. Сквозь бетонный проем виднелись такие же бетонные стены, уходящие в темноту, из которой доносились все те же душераздирающие звуки перфоратора, который здесь, в непосредственной близости, звучал намного громче.
Набрав в легкие воздуха, Стефа решительно шагнула внутрь. Она не сразу нашла нужную комнату в квартире с голыми стенами, а найдя, поняла, почему все ее вопли и проклятия проходили мимо ушей строителя. Потому что эти самые уши были надежно прикрыты шумоизолирующими наушниками. И теперь она безуспешно пыталась привлечь к себе внимание, но докричаться сквозь наушники и дрель — задача непосильная, даже если вы имеете хорошо поставленный громкий голос и с детства играете в школьном театре.
Позади строителя стояла открытая банка с белой краской. Стефа, по-прежнему незамеченная, подошла, взяла банку и от всей души плеснула прямо в спину рабочему. Оставшаяся часть попала на ближайшую стену.
Вот тут-то ее соизволили наконец заметить. Мужчина бросил дрель, сорвал наушники и обернулся, сверкая налитыми кровью глазами.
Первые несколько фраз оказались малоинформативными, потому что состояли из нецензурной лексики чуть больше, чем полностью. Зато Стефа узнала много нового о себе и своих ближайших родственниках, в основном по материнской линии.