Своевольная невеста

Я мысленно вздохнула. Ну да, Гиллиан наконец узнает, с какой кошмарной особой имел дело и с кем имел несчастье воспитываться бок о бок. Интересно, что я делала в библиотеке Брайского, где мы с Гиллианом познакомились? Ну, по мнению сплетников? Жгла книги в камине и делала из неприличных иллюстраций самолётики? Снимала одежду и ходила в набедренной повязке из кожаных обложек? А может, пририсовывала древним королевам усы, бороды, моряцкие фуражки с козырьком и пиратских попугаев на плечах? Хотя нет, попугаи – это уже вообще за гранью добра и зла.

Наконец Гиллиан сделал нетерпеливый жест, и молодой человек с папкой с явной неохотой убрался. Мы с Гиллианом молча уставились друг на друга.

– Ну как? – первой нарушила молчание я. – Узнал, что обо мне говорят? Потому что мне так никто и не доложился.

Гиллиан выдавил улыбку. Кривую, но это всё же была улыбка.

– И не надо, – произнёс он. – Ничего интересного там нет. Просто Валери решила…

– Размазать одну ничтожную девчонку о стену? – раздался голос королевы.

Я застыла на месте.

Придворные вокруг нас расступились. Стройная фигура в чёрном прошествовала прямо к Гиллиану. Бриллиантовая тиара на голове её величества ярче звёзд сверкала в лучах золотых гирлянд.

– Итак, мой дорогой Гиллиан, – промурлыкала Валери. – Теперь ты знаешь, что герцогиня Дуартская вела крайне… интересную жизнь. Что она давно уже не та маленькая и хрупкая девочка, которую ты помнишь, а в некоторых вещах её даже перехваливают. – Раздались смешки за её спиной. – Думаю, тебе следует найти другую партнёршу по танцам.

Королева окинула меня выразительным взглядом.

– Ведь ты не будешь открывать бал рядом с девицей весьма… противоречивого поведения?

Ага. Ясно. Я сжала губы. Стало быть, меня опорочили самым скучным образом – сообщили всему свету, что у меня было сто любовников и пятьсот… гм, кого-нибудь ещё. Поклонников? Фаворитов? Страшно подумать, какие ещё слова тут можно изобрести.

Валери мягко приблизилась к Гиллиану, сделав знак своим сопровождающим остаться на месте.

– Ведь дело не в том, правда это или неправда, – тихо и мягко произнесла она так, чтобы это слышали лишь мы втроём. – Тут половина зала знает, что неправда. Но решишься ли ты покрыть себя позором, танцуя с ней, связывая себя с ней в глазах двора?

– Какое вам дело до этого? – не выдержала я.

Валери устремила на меня холодный взгляд.

– Неудачники, – ядовито произнесла она. – Вы оба: Кейран и ты. Твой муж собирал союзников, оказывается? Решил ограничить королевскую власть? Ха! – Она коротко рассмеялась. – Вы правда думали, что вся столица соберётся и выступит против меня? Ну-ну. И где сейчас эти ваши гильдийцы, лорды и леди Ассамблеи, надёжные союзники?

Она звонко рассмеялась.

– Да нигде, – Валери снова понизила голос. – Потому что любого можно купить или заткнуть. Любого. Почти все ваши соратнички разбежались по домам или стоят здесь тише воды, ниже травы, чтобы их не приняли за сторонников слабака Кейрана или развратной деревенской дурочки вроде тебя. – Ледяная улыбка. – Заметила, как тебя макнули в грязь?

Ах ты, зараза! Что ж, я это без ответа не оставлю.

– Иными словами, – ядовито произнесла я, – вы в отчаянии, а в арсенале у вас ничего не осталось, кроме грязных сплетен.

Ох, кажется, у меня это вышло довольно громко: у ближайших придворных, включая давешнего молодого человека с папочкой, округлились глаза.

Глаза Валери сузились.

– Ты никто, – процедила она. – Ты облита грязью, и тебе никогда не подняться. Единственное, на что ты способна, – утянуть кого-то за собой.

Она повернулась к Гиллиану.

– Ваше высочество, – произнесла она с улыбкой. – Мой супруг и ваш брат, король Эдард, был бы рад узнать, что я открыла этот бал с вами. Весь двор ждёт этого от вас и меня.

Я повернула голову и чуть не присвистнула: на нас смотрел весь зал. Дамы и кавалеры, придворные, аристократы, фрейлины, просители, лакеи и шпионы, захватчики и завсегдатаи, сплетники и сплетницы, леди и лорды Ассамблеи и землевладельцы, графы и герцогини – все они желали знать, будет ли принц-регент открывать бал с королевой.

И что случится со мной. С девочкой по имени Тиса, ставшей герцогиней Дуартской и женой Кейрана. А рядом стояла могущественная сиенская принцесса, ставшая всемогущей королевой Валери. Куда мне равняться с ней, верно?

Её величество королева Валери с холодным видом повернулась к оркестру, сделала лёгкий жест, изящно качнула запястьем – и музыканты заиграли. Стройным хором зазвучали струнные, и у меня заколотилось сердце, когда королева вновь повернулась к Гиллиану. На её высокомерном лице не было ни тени сомнения в том, что он сейчас предложит ей руку и пригласит на танец.

– Ваше величество. – Гиллиан элегантно поклонился королеве. – Благодарю вас за столь… великолепное предложение.

Валери одарила меня улыбкой, полной презрения. «Знай своё место», – говорила она.

– Мне жаль, что я вынужден отказаться.

Повисла тишина. Кажется, даже музыканты перестали играть. Мне пришлось сглотнуть, чтобы проверить, что я не оглохла.

Её величество моргнула.

– Что? – сорвалось с её губ.

– Всё, что сейчас говорят о герцогине Дуартской, не соответствует действительности, – голос Гиллиана разнёсся по залу. – Герцог Кейран – ближайший друг моего отца и честный человек, а его супруга – уважаемая женщина. Я желаю показать всем, что я ценю и уважаю её репутацию и с негодованием отвергаю любые злобные сплетни. – Он холодно посмотрел на королеву, и мне показалось, что даже бриллианты на её тиаре потускнели. – А потому…

Гиллиан поклонился мне и предложил руку.

– Леди Тиса, согласны ли вы открыть бал вместе со мной?

– Да! – мгновенно выпалила я.

Потанцевать с фактическим королём и показать всем, что я не прячусь в углу? Да запросто! Пусть недруги видят, что меня не запугать, а союзники понимают, что у меня хорошие отношения с регентом! Авось тогда они не отступятся от планов Кейрана, а мне только этого и надо. По крайней мере, у меня появилась надежда.

Музыка заиграла вновь, ликующая, нежная, зовущая на танцевальный пол. Повинуясь ведущему меня Гиллиану, я осторожно положила руку ему на плечо и заскользила в такт мелодии.

Ошеломлённые лица придворных замелькали перед глазами, но я постаралась устремить свой взгляд в никуда, улыбаясь. Пусть думают, что я наслаждаюсь танцем, а не волнуюсь, что обо мне подумают.