Страница 9 из 129
– Да, можно, – произнёс он негромко. – Любой характер можно исправить. Забавно, что об этом сказали именно вы.
– Вы наконец ответите, зачем вам я? – резко спросила я. – Бедная, забитая сирота без красивых платьев, чуть не сбежавшая с красавцем-принцем?
Кейран усмехнулся. В утреннем свете его лицо вдруг показалось мне гораздо моложе. Должно быть, таким он был, когда совсем юным полководцем выступал на стороне короля Родерика против сиенцев. Почему мне кажется, что сейчас он рисует будущую карту сражений?
– Нет, не скажу. Мне интересно, поймёте ли вы сами. А я пока присмотрюсь к вам. Я не ожидал перемены в вашем характере, и мне нужно понять, как это меняет мои планы.
Я недоверчиво покачала головой. Он серьёзно до сих пор думает, что моё мнение ничего не значит и я стану его невестой по щелчку пальцев?
– Мой новый характер перечёркивает ваши планы целиком и полностью, – холодно произнесла я. – Потому что замуж за вас я не выйду и в постель с вами не лягу.
Кейран поднял брови.
– Кажется, настала моя очередь спрашивать вас почему. Я вам настолько противен?
«Подумай, хочешь ли ты, чтобы он достал плеть в первую же брачную ночь», – мгновенно вспомнила я слова мачехи.
Осмелюсь ли я дерзить герцогу? Его светлости? Лорду Кейрану?
…Нет, наверное. Но просто Кейрану, который хочет принудить меня к браку? Запросто.
– Потому что при дворе говорят, что вы бьёте женщин плетьми, – ядовито произнесла я. – Например.
Глаза Кейрана сузились.
– Что? – мягко переспросил он.
– А это неправда? – с вызовом спросила я. – Хотите сказать, что при дворе лгут?
– Значит, вы думаете, что я варвар, не признающий светских условностей и границ, – недобро прищурился Кейран.
Он шагнул ко мне, и я невольно отступила к столу. Пальцы легли на кромку бумаг, сминая их; теперь мы с герцогом стояли нос к носу.
– Я многое делал на войне, – жёстко сказал он. – На поле битвы, как вам известно, гибнут и женщины, и мужчины. Порой умирают даже твои собственные солдаты, потому что ты приносишь их в жертву, дабы выиграть сражение. Что касается непокорных жён и своевольных невест…
Он помедлил, разглядывая моё лицо, и что-то тёмное и жаркое вспыхнуло на дне его глаз. Я невольно сглотнула, когда его взгляд упал на мою грудь, медленно двигаясь ниже так откровенно, словно на мне не было платья.
Было самое время убежать, но мои ноги будто приросли к земле.
– Прекратите, – прошептала я.
Ещё шаг, полшага, и он просто притянет меня к себе и сделает со мной всё, что захочет. Я в его доме, в его кабинете, в его власти, а мачеха сама неосмотрительно толкнула меня в его руки. Или, напротив, очень предусмотрительно?
Должно быть, всё это отобразилось в моём взгляде, потому что выражение лица Кейрана вновь изменилось, став прежним, холодным и отрешённым.
Он повернулся к бумагам, больше не обращая на меня внимания.
– Вы свободны, леди Тиса, – коротко сказал он, не глядя на меня. – И пришлите сюда вашу мачеху. Немедленно.
Стоило огрызнуться, что я не служанка, безропотно выполняющая его приказы.
Но я лишь перевела дух и молча выбежала прочь.
*
Идея пойти гулять с сёстрами по саду не вызывала у меня особого энтузиазма. Но голубое небо манило, тропинки петляли среди тенистых яблонь, меланхолично жужжали шмели над кустами роз, и я решила, что где рогалик с чёрной икрой, там и приятная прогулка.
Увы, едва мы достаточно углубились в сад и Камилла остановилась посреди тропинки, я мгновенно уверилась, что приятной эта прогулка не будет.
– Я смотрю, тебе понравилось быть любимой невестой, Тиса, – ядовито произнесла Камилла, глядя на меня. – И платье подобрала, и за завтраком начала поднимать глаза от тарелки… Чего ты добиваешься?
– Хочет захомутать и принца, и герцога, – хихикнула Нора.
На губах Камиллы заиграла опасная улыбка. Похоже, сёстры отрепетировали этот разговор.
– Надо же, – произнесла она сладко. – Наша дорогая Тиса опьянела от свободы и забыла о том, кто она такая. Мы решили тебе напомнить, сестрёнка.
Я опёрлась о ствол яблони и скрестила руки на груди.
– И как? – поинтересовалась я. – Собираетесь меня побить? Я бы на вашем месте подумала дважды.
Я кивнула в сторону дальней беседки, окружённой розами, откуда доносилось щёлканье садовых ножниц.
– В драку тут же вмешаются. А скандал не нужен ни мне, ни вам.
– Скандал не нужен никому, – подтвердила Нора. – Но ты его получишь, если продолжишь в том же духе.
Улыбка на её пухлых губах была под стать Камиллиной. На лицах обеих сестёр было написано торжество.
Я напряглась. О чём это они?
– Да, я продолжу в том же духе, – произнесла я, пристально глядя на Камиллу. – Потому что я больше не позволю никому над собой издеваться. Предлагаю вам перемирие. Если мы вцепимся друг другу в волосы, ничего хорошего из этого не выйдет.
– У-у, какая у нас миролюбивая сестрёнка, – протянула Нора. – Что скажешь, Камилла? Оставим всё как есть?
Уже по усмешке Камиллы я поняла, каким будет ответ.
– Сначала поставим Тису на место, – ласково сказала она. – Напомним ей, о чём она забыла.
Я обречённо вздохнула, глядя на липовую аллею, темнеющую за садовой оградой. Спокойно прогуляться и впрямь не получится.
– Смотри на меня, Тиса, – приказала Камилла. – Думаешь, принц Гиллиан прискакал за тобой от большой любви? Влюбился в грустную девочку-соседку, которая не вылезала из их библиотеки?
Последнее слово она произнесла с таким отвращением, будто речь шла о борделе.
– Так мы соседи с принцем Гиллианом? – уточнила я. – И его опекун разрешал нам пользоваться его библиотекой?
– Надо было нам с тобой, сестрёнка, больше книжками интересоваться, – с фальшивым сожалением вздохнула Нора. – Авось на нас принц и посмотрел бы!
Они со значением переглянулись и захихикали.
– Ты дурочка из дурочек, Тиса, – почти нежно произнесла Камилла. – Хотела выйти замуж за принца? Да его опекун тебя живьём съел бы! Такую жену при дворе показать – стыда не оберёшься.
Значит, его светлость не ошибся в своих предположениях. Опекун Гиллиана был против нашего брака. Я закусила губу, и от зоркого взгляда Камиллы это не укрылось. Ядовитая улыбка на её лице стала шире.
– Принц Гиллиан тебя не любит, – снисходительно, как слабоумной, объяснила она. – Видели, как он вылезал из окна твоей спальни. Он хочет жениться на тебе только из чувства долга, чтобы прикрыть твой позор.
Я остолбенела.