Страница 86 из 129
– Во времена моей юности, – задумчиво произнёс Кейран, – когда нам не разрешалось брать дам за руку, не говоря уже о том, чтобы обнимать за талию обнажённых герцогинь, мы прибегали к разным ухищрениям. Например, юноши и девушки собирали цветы вместе или угощали друг друга клубникой. А иногда…
Кейран подошёл к бельчонку и опустился на колено.
– Иногда, – добавил он, проводя кончиком пальца по спине бельчонка, – Родерик и его очередная подружка гладили какую-нибудь милую зверюшку. Котёнка, например.
– Или ручную белку, – рассеянно произнесла я, подходя ближе. Зрелище Кейрана, сидящего без рубашки и гладящего бельчонка, оказалось неожиданно завораживающим.
Кейран подвинулся.
– Или бельчат, – подтвердил он серьёзно. – Держи, малыш.
Он потянулся к корзинке с фруктами, стоящей на прикроватном столике, и достал из неё пару лесных орехов.
– Думаю, ты забежал сюда из сада за угощением, да? Держи законную добычу.
Бельчонок немедленно вцепился в орех и, не дожидаясь, пока я подойду его погладить, прыгнул на портьеру и выскочил в окно.
– Да, пожалуй, мне повезло, что я женат на вас, а не на белке, – с иронией промолвил Кейран, поднявшись на ноги. – Вы так быстро не бегаете.
– Ещё не вечер, – пообещала я мрачно. Всё-таки бельчонка хотелось погладить, и разочарование было велико. – Могу и научиться.
– Не сомневаюсь. – Кейран наградил меня лёгким поклоном. – Кстати, ваша ночная сорочка вон в том шкафу, ваша светлость. Если, конечно, вы вообще пожелаете её надеть.
Я смерила супруга делано задумчивым взглядом.
– А вот пожелаю, – сообщила я злорадно. – В конце концов, платье я снимала только в бассейне и ненадолго, но снимать сорочку и на целую ночь – нет, ваша светлость. Мы с вами ещё не настолько хорошо знакомы.
– Действительно. Всего лишь женаты.
– Именно! – торжествующе согласилась я. – А это вовсе не повод для снятой сорочки, согласитесь!
Не дожидаясь ответа супруга, я исчезла за ширмой, весьма кстати скрывающей гардероб. Заодно и переоденусь.
– Тиса, – негромко окликнул меня Кейран.
– Что, ваша светлость? – отозвалась я из-за ширмы, стягивая платье.
– Мне пришла в голову одна мысль. – Кейран кашлянул. – Не та, что на вас сейчас одни панталоны, хотя и она тоже.
Я спешно начала натягивать через голову первую попавшуюся сорочку.
– Я думаю, – продолжал Кейран так же негромко, – что моё превращение помогло вам. Я заметил, что вам стало легче общаться со мной, уютнее в моём присутствии… и вы расслабились. Сейчас мы разговариваем так, словно женаты давным-давно.
Я замерла, позабыв, что едва ли натянула сорочку до талии.
– Ну… да, – произнесла я, запоздало поняв, что давно уже перестала подбирать слова при его светлости и гораздо легче допускаю оплошности. – Я чувствую себя гораздо свободнее рядом с вами. И что это означает?
– Ничего, – просто ответил Кейран из-за ширмы. – Просто свободное допущение.
Ну-ну. Главное, чтобы оно не стало слишком свободным. Я аккуратно оправила белоснежную сорочку, которая полностью скрыла мои ноги. Нет-нет, у нас очень несвободная и скованная светскими условностями супружеская ночь! С очень, очень уставшей герцогиней.
Хотя Кейран прав, наверное: так уютно я не чувствовала себя ни с кем и никогда.
Я вышла из-за ширмы. Кейран уже устроился в постели, по привычке закинув руки за голову.
– Вы великолепны, – произнёс он, окинув меня взглядом с ног до головы. – Кстати, я говорил, что материя этих сорочек весьма тонка? Практически… полупрозрачна?
Я поспешила нырнуть под одеяло. К счастью, кровать оказалась более чем широкой, чтобы можно было свободно разместиться вдвоём.
Кейран дёрнул за шнур, и лампы погасли. Остался лишь предрассветный сумрак за окном.
– Ужасно устала, – пробормотала я. – Но спать почему-то не хочется.
– Знакомое ощущение.
Я покосилась на супруга.
– А вы так же себя чувствовали после битвы? Или очередной интриги во дворце?
– По-разному бывало, – мягко отозвался Кейран. – Когда речь шла только обо мне, я засыпал тут же. Чаще всего я волновался о Родерике.
– А сейчас? Волнуетесь обо мне?
– Этого я не говорил.
– Но подумали!
Тихий смех в предрассветных сумерках.
– Всё может быть.
Я расслабилась, положив ладонь под подушку. Шёлковая постель дарила приятную прохладу, и близость Кейрана тоже была приятной и даже, пожалуй, пьянящей, хоть и немного опасной. Как-никак, он был моим интриганом и победителем.
– Всё-таки как у вас всё это получилось? – произнесла я задумчиво. – И что будет дальше? Неужели ваши планы будут сбываться дальше, пусть уже и без вас? Или всё рухнет в тартарары?
– Понятия не имею, – отозвался Кейран в темноте. – Хотя я поставил бы на первое.
– На победу? И на то, что королеве ничего не достанется? Погодите, но тогда что будет дальше? И как всё может пойти «как надо», если вы не будете управлять каждым шагом своего плана? Как вы можете изменить хоть что-то, сидя здесь? Особенно… ну… ведь вы хотите, чтобы… – я понизила голос, – ну, вы понимаете.
Чтобы я стала королевой, а Кейран управлял бы от моего имени. Но я всё-таки не стала произносить это вслух.
– Вы боитесь выражаться свободно, – заметил Кейран. – Даже если нас никто и не подслушивает. Думаете, сейчас самое время делиться далеко идущими планами?
– Ну…
– Представьте себя на моём месте. Будь вы прежней Тисой, влюблённой в своего принца по уши и готовящей важную интригу, – голос Кейрана стал мягче, – вы бы никогда не открыли Гиллиану свои замыслы.
– Почему?
– Слишком опасно. Леди Тиса не сказала бы Гиллиану ни одной фразы, знай она, какому риску его подвергает. А я знаю.
– Сказала бы, – твёрдо сказала я.
– Хорошо, – легко согласился Кейран. – Допустим, вы сказали бы. А я не скажу.
– Вот так?
– Вот так. – Кейран сжал мою руку. – Но вы узнаете многое совсем скоро, Тиса. Просто наберитесь терпения.
Я открыла рот… и закрыла его.
Мне очень хотелось знать планы Кейрана. Очень. Но понимать, что он настолько заботится обо мне, было ужасно трогательно, и я не хотела спугнуть это ощущение.
И, в конце-то концов, я всегда могу расспросить его завтра. Или послезавтра.
Я зевнула, пододвигая подушку поближе к подушке мужа. И, почувствовав, как его рука осторожно обхватывает меня за плечи, не без удовольствия подумала, что спать, кажется, мы будем в обнимку. Хотя я и буду в очень, очень длинной сорочке.