Своевольная невеста

Некоторые лорды разинули рты. Другие, кто в ужасе, а кое-кто и с жадным вниманием, смотрели на изувеченные пальцы моего мужа.

Но, главное, так говорить с королевой ещё никто не осмеливался.

Никто, кроме Гиллиана, которого я всё утро лихорадочно убеждала, что именно королева Валери стоит за покушением на его брата. Легкомысленного, жестокого, неприятного, противного, и я сама заперла бы Эдарда куда подальше… но королева-сиенка, покусившаяся на жизнь нашего короля, чтобы окончательно захватить власть и отравить всему королевству жизнь, – это уже чересчур.

Но глубоко внутри я верила, что Гиллиана убедили не мои страстные речи, а сухой и монотонный голос Кейрана, который скрупулёзно перечислил каждый акт насилия, сотворённый сиенцами на службе у королевы, а также способы, которыми Валери их покрывала. Будь Кейран в полной силе, мой муж не убедил бы Гиллиана. Но его внезапная покорность и обратный эликсир послужили лучшим доказательством, что Кейран не врёт. И эти аргументы, высказанные ослабленным и безвольным человеком, неспособным лгать своей решительной жене, заставили Гиллиана собраться и войти в зал Ассамблеи, заслоняя дорогу королеве.

Королева треснула кулаком по столу.

– Не сметь! – рявкнула она. Вся её учтивость испарилась как дым. – Наивный мальчишка, это ты никто перед лицом Ассамблеи! Все знают, что ты не способен править!

– Минуточку! – возвысил голос Брайский. – Ваше величество, после столь несправедливых обвинений в адрес моего племянника я отказываюсь поддерживать вашу кандидатуру! Честь моей семьи важнее деловых контрактов! – Он обвёл взглядом зал. – И надеюсь, что все мои сторонники сделают то же самое!

Раздались новые выкрики со стороны сиенцев.

Зазвенел колокольчик.

– К порядку! К порядку! – неожиданно властным голосом рявкнул лорд Сторн. – Прошу лордов и леди Ассамблеи проводить прения согласно установленному регламенту!

– Я желаю выступить согласно регламенту, – раздался уверенный женский голос, и в третьем ряду встала моя старая знакомая, герцогиня Лонтре. – Кейран, дорогой мой, ты супруг девицы королевской крови и имеешь не меньше прав на место регента, чем наш принц. Я буду чувствовать себя куда спокойнее, если ты займёшь это место. – Она торжествующе оглядела зал. – Я предлагаю кандидатуру герцога Дуартского.

Шум, поднявшийся в зале, чуть не оглушил меня.

– Я отказываюсь.

Я ждала, что мой муж произнесёт эти слова, но в сердце всё равно поднялась горечь. Какого чёрта! Если бы не проклятый обратный эликсир, я сейчас стояла бы рядом с Кейраном, я стала бы королевой! Ну… почти!

«Вы будете королевой, Тиса. Я обещаю вам это».

Хотя, если совсем уж честно, я понимала, как чувствовал себя Гиллиан. Единоличная власть – страшная штука и чудовищная ответственность. Уж лучше сидеть в Ассамблее и выступать… согласно регламенту.

– Я отказываюсь, – произнёс Кейран, перекрикивая шум. Взгляд его на мгновение метнулся вверх, к занавеси, за которой скрывалась я, и его губы тронула мимолётная улыбка. – И призываю своих сторонников поддержать принца Гиллиана против партии сиенцев. Вы, ваша светлость, – поклон в адрес герцогини Лонтре, – первая подтвердите, что первым по праву наследования является именно он.

Кейран играл безупречно. Голос его, пусть далеко не такой уверенный, как вчера, звучал твёрдо, и даже если взгляд оставался тусклым, мало кто это замечал. Не знай я, что он всё утро учился играть свою роль, даже не подумала бы, что с ним что-то не так. Ну, не выспался, поссорился с женой, принцу какому-нибудь морду набил, свадебный торт был невкусный…

Кстати, а мой свадебный торт так и остался несбывшейся сказкой. Эх. Я грустно вздохнула. Чёрт с ней, с брачной ночью, не так уж страшно, что обошлось без букета невесты (да и кто бы его ловил? Брайский?), но торт-то, торт! С кремом и взбитыми сливками!

Впрочем, сейчас мне было не до сладостей и даже не до сливок. Я напряжённо глядела вниз.

Королева сидела с каменным лицом. По её глазам ничего нельзя было прочесть. Кейран стоял ровно и спокойно. Гиллиан, напротив, ходил по проходу, пожимал руки и улыбался дамам. Истинный кавалер, надо же! Я на миг изумилась собственному безразличию. Желай я стать его возлюбленной, разве я не испытывала бы ревность?

Но я не чувствовала ничего. Я видела лишь Кейрана. А ещё я представляла себя на месте мужа, если Гиллиан напоил бы меня обратным эликсиром… и эта мрачная картинка убивала во мне все мечты о красавце-принце. Пусть соблазняет хоть всю Ассамблею по очереди, мне всё равно. Лишь бы план удался и Гиллиана выбрали регентом.

По всему залу лорды и леди поворачивались друг к другу и перегибались через скамьи, торопливо обсуждая происходящее. На белую от ярости королеву никто не обращал внимания. Тем временем я быстро сверялась со списком сторонников, который набросал мне Кейран. Так, леди Лонтре величественно кивает, лорд Надери быстро и настойчиво убеждает лорда Ренелля, и тот, хмурясь, явно начинает соглашаться, лорд Сторн смотрит на Кейрана и, кажется, даже улыбается…

Неужели всё будет хорошо?

– Итак, – прозвучал звучный голос лорда Сторна. – Если новых кандидатур не появилось, предлагаю лордам и леди Ассамблеи проголосовать. Продолжим ли мы прения или приступим к голосованию? Регламент гласит, что регентство должно быть утверждено до заката.

– Голосование! – раздались крики.

– Голосование! Гиллиана в регенты!

– Гиллиана!

– Пусть будет его высочество!

– Королева! – закричали сразу трое сиенцев. – Брайский – предатель!

Брайский сделал вид, что не слышал. Он смотрел на Гиллиана, как голодный кот на миску сливок, и, кажется, почти облизывался. Я знала, что Брайский представляет себя настоящей силой за троном, планирует оттолкнуть Гиллиана от управления и замкнуть всё на себя, мечтает править через марионетку…

Плевать на него. Разберёмся с ним позже. Я мимоходом удивилась собственной наглости. Неужели случившееся с Кейраном изменило меня так, что я уже никого не боюсь?

– Голосования не будет, – раздался холодный голос королевы.

Её величество встала.

– Боюсь, мне придётся прибегнуть к доводу, который я желала скрыть до последнего, – произнесла она неторопливо и торжественно. Глаза её горели, на губах играла победная улыбка. – Я жду ребёнка. Наследника Эдарда.

В зале заседаний Ассамблеи воцарилась полная тишина.