Своевольная невеста

Глава 39

Отъезд пришлось отложить ещё на неделю. В столицу для переговоров въезжали сиенские послы, и, как выразился Кейран, его величество «не мог без него обойтись».

Как по мне, так вполне мог. Достаточно было вставить в разговоре: «Это вам повезло, что вы имеете дело со мной! А ну как позову герцога Дуартского?» – и сиенцы быстренько согласились бы на что угодно.

Впрочем, возможно, я преувеличивала.

Я тоже не скучала: пока Кейран был занят будущими переговорами, я заводила знакомства, приобретая золотой опыт, которого у юной Тисы никогда не было. Леди Лонтре и леди Сторн бывали у меня в покоях каждый день, и я жадно впитывала советы госпожи Форшмит, которой, я твёрдо знала теперь, я могу довериться.

На третий день меня навестила Нора. Сестра твёрдо держалась на ногах и ступала прямо, но её пальцы всё ещё подрагивали, а под глазами запали тёмные круги.

Полчаса мы просто пили чай в тишине, обмениваясь редкими репликами. Пожалуй, ни одна из нас не знала, что сказать другой.

– Ты правда всё вспомнила? – наконец спросила Нора.

– Немного, – отозвалась я. – Думаю, могу вспомнить больше, но не сейчас. – Я улыбнулась. – Сейчас я хочу побыть счастливой.

Нора понимающе кивнула.

– А я хочу побыть богатой, – мечтательно сказала она. – И наконец пожить одной, без Камиллы! Не представляешь, как она со мной обходилась все эти годы!

Я подняла брови.

– Гм. Ты помнишь, как вы обе обходились со мной все эти годы?

Чашка с чаем дрогнула в руке Норы, и она срочно поставила её на столик.

– Ох… да. Извини.

Повисло молчание.

– Я рада, что ты избавилась от… нас, – наконец сказала Нора. – Тебе это пошло на пользу.

Тут я была с ней абсолютно согласна.

– А ты очень нам помогла, Нора, – серьёзно сказала я, глядя ей в глаза. – Ты не раз рисковала жизнью. Если бы не ты, возможно, Валери победила бы.

– Не победила бы. – Нора покачала головой. – Я сейчас уже понимаю, что все бы её возненавидели. Просто не сразу, а через год. Или через пять.

Я поёжилась. Да уж, пять лет под опекой Валери в просторном и удобном каземате! Не жизнь, а мечта! Могли и не дожить, между прочим.

– А почему ты всё-таки помогла нам и так рисковала из-за нас? – негромко спросила я.

Умница Нора долго смотрела на меня. А потом очень серьёзно сказала:

– Деньги. Я поняла, что у Валери зимой снега не допросишься. И даже если бы королева вдруг оказалась щедрой, мама с Камиллой забрали бы всё себе. Сейчас мои деньги только мои.

Н-да. Разумный прагматизм. Тут не поспоришь. К тому же, похоже, мачеха с Камиллой действительно не получат ни гроша. Я не смогла сдержать ухмылку.

– Приезжай к нам через пару лет, – предложила я. – Если захочешь. Думаю, тогда я буду готова… повспоминать детство.

Нора вдруг заговорщики улыбнулась и мгновенно просияла.

– Посмотреть на племянников? С радостью!

– Эй, эй, какие племян… – начала я, но по выражению лица Норы поняла: всё безнадёжно. Её не переубедить.

…И, возможно, насчёт племянников через два года она вполне права.

*

– Так о чём вы будете договариваться с сиенскими послами? – спросила я Кейрана, поглощая воздушный омлет на террасе.

Каждый раз, когда я смотрела на перила и вспоминала, как мой муж перекидывает через них герцога Брайского, на лице непроизвольно возникала улыбка.

– А вы не догадываетесь? – Кейран поднял бровь. – О судьбе Валери, разумеется. Будем пытаться уговорить друг друга отправить её обратно в Сиену.

Я тут же поперхнулась омлетом и отчаянно закашлялась.

Почему-то я думала, что Валери в тюрьме… ну… примерно навсегда. По крайней мере, ни Гиллиан, ни мой муж даже не пытались меня разубедить.

– А с чего бы её туда отправлять? – откашлявшись, наконец выдавила я.

– В том-то и дело. – Кейран поморщился. – Сиенцам она совершенно не нужна: для них она проигравшая, неудачница, и ни малейшего пиетета к ней они не испытывают. Но она остаётся сиенской принцессой, и честь страны требует, чтобы императорский двор сделал всё, чтобы освободить её и её приближённых.

– Н-да, – только и выдавила я.

Кейран отхлебнул кофе и пожал плечами.

– Лицемерие с обеих сторон. Сиенцы будут делать вид, что отчаянно хотят её забрать, но, похоже, у неё там не очень-то много друзей. Впрочем, притворяться они умеют.

– А мы?

– А мы будем делать вид, что отчаянно не хотим её отдавать. Авось что-нибудь и выторгуем.

– Деньги? – деловито спросила я. – Много денег?

Брови Кейрана взлетели выше.

– Надо же, какая у меня корыстная супруга, – заметил он. – Я приятно удивлён.

– Валери и Эдард здорово нас поразоряли, – пожала плечами я. – Будет неплохо, если сиенцы хотя бы частично нам компенсируют таких прекрасных монархов.

Я помолчала, хмурясь.

– Вот только… как же справедливость? Допустим, многие придворные-приспособленцы тоже получили амнистию. Но кто-то отправился в тюрьму! Кто-то вообще погиб, между прочим! А Валери, получается, прямая дорога домой, в прежнюю роскошную жизнь?

– А вы предпочли бы войну? – спокойно сказал Кейран.

Я уронила вилку.

– Есть справедливость, – произнёс Кейран мягче. – Добро и зло, правда и неправда, «должно быть так, а не иначе». А есть прагматичные политики и дипломаты, которые умеют усмирять свои желания и договариваться. Вы хотите получить мирное соглашение с Сиеной и несколько миллионов золотом? Или отрубленную женскую голову, ожесточённую соседнюю страну и наёмных убийц в постель каждую неделю?

Я открыла рот и закрыла его. Хоронить очередную партию сиенских наёмников под яблонями мне не очень хотелось. Да и с лопатой я управлялась плохо. Но…

– Эта история и сиенцам попортила немало крови, – негромко сказал Кейран. – Никто из них не подозревал, что всё зайдёт так далеко. Естественно, если бы Валери победила, всё было бы иначе, но она проиграла.

– Благодаря вам. – Я грустно улыбнулась. – Но где же справедливость?

Кейран помедлил.

– Я не мягкий человек, – произнёс он. – И никогда им не был. Но сейчас… – Он с иронией улыбнулся. – Сейчас я почти верю в снисходительность и милосердие. Мне кажется, вы на меня плохо влияете.

– Скорее уж вы на меня, – проворчала я, польщённая. – Особенно по ночам.

…Тем более что сорочку я всё-таки сняла. Для него.

Глаза Кейрана опасно зажглись.

– А остальные приспешники королевы? – быстро уточнила я, чтобы не терять нить разговора. – Вы говорили, Гиллиан простил почти всех. А Брайского?