Страница 123 из 129
– Я не хотел бы, чтобы родственницы моей жены оказались в тюрьме, – серьёзно отозвался Кейран. – Но Гиллиан уже подписал помилование многим сторонникам Валери, заменив тюрьму изгнанием на несколько лет: наш молодой король решил проявить милосердие и не плодить врагов. Посмотрим, окажется ли это наивно или дальновидно.
– Надеюсь, второе, – пробормотала я.
– Думаю, для леди Камиллы и леди Изабеллы можно будет придумать что-то подобное. Что касается леди Норы, я отдал распоряжения – она получит достаточное приданое, чтобы прикупить особняк в хорошем районе столицы и жить там безбедно, если захочет. Или отдать часть денег родственницам, если ей не хватит силы воли противостоять вашей мачехе. А может быть, вовсе не выходить замуж и, к примеру, заняться…
– Выращиванием бельчат? – предположила я. – Выпечкой хрустящих круассанов с шоколадом? Написанием любовных писем разным интересным голубоглазым герцогам?
Поднятая бровь.
– Мне кажется или вы описываете собственные будущие занятия, леди Тиса?
Мы рассмеялись одновременно. А потом так же одновременно потянулись друг к другу. К чёрту охрану, к чёрту всё, это мой муж и я хочу его целовать! И плевать, кто на нас смотрит!
За моим плечом раздалось деликатное покашливание.
– Прошу прощения, ваша светлость.
Мы неохотно оторвались друг от друга. Молодой человек в форме придворного курьера поклонился мне.
– Леди Тиса, его величество просит вас уделить ему несколько минут.
Я не удержалась от ехидной улыбки. Вот это деликатность! Когда Валери требовала, чтобы я явилась в её покои, её посланник чуть двери не вышиб.
– Разумеется, – вежливо произнесла я. – Я следую за вами.
– Я отправлю с вами охрану, – в голосе Кейрана не прозвучало ни малейшего беспокойства, но он сообщил эти слова таким тоном, что ему не решился бы противоречить даже император. – Встретимся за ужином, ваша светлость.
Я улыбнулась мужу.
– Конечно, ваша светлость. Ждите меня очень скоро.
И, вскинув голову, последовала за посланцем короля.
*
К моему изумлению, первым, кто ждал меня у знакомых покоев, ранее принадлежащих Эдарду, был недоброй памяти граф Холли.
– Ваша светлость, – низко поклонился он. – Как я и был уверен, вы победили.
– Ну да, – не без сарказма отозвалась я. – Помню я, как вы были уверены, когда советовали мне бросить мужа и покориться королеве. Уверенность из вас так-таки и лилась.
Графу хватило придворной смекалки выглядеть смущённым.
– А вот его величество не держит обиды, – проронил он. – Как и ваш муж, между прочим. Вы заметили, что я прибежал к её величеству, чтобы посеять панику, чуть раньше, чем люди герцога Дуартского достигли дверей королевы?
Я подняла бровь. Вообще-то… да, и в этом был смысл. Холли вполне мог играть на обе стороны: и предупредить королеву, и подыграть Кейрану.
– И вы хотите получить за это награду, – утвердительно сказала я.
– Уже получил, и неплохую, – светски улыбнулся граф. – Полная амнистия. Его величество крайне настойчиво посоветовал мне не мозолить ему глаза пару месяцев, но потом я вольная птица.
– Вольная? А как же Камилла? – полюбопытствовала я с иронией. – Вы же так рьяно пользовались её услугами. Неужели не женитесь на ней?
Граф Холли принял делано обиженный вид.
– Я? Ваша светлость, пусть я совершаю ошибки, но не такие, чтобы назначать себе подобное наказание на всю жизнь!
Я невольно улыбнулась. Да уж, Камилла тот ещё приз.
Холли отвесил мне ещё один изящный поклон и двинулся прочь по коридору.
– Вижу, в Ассамблее будет весело, – пробормотала я, глядя вслед этому прохвосту. Впрочем, если Холли действительно помог Кейрану, пусть его. На радостях я даже мачеху с Камиллой готова была простить, лишь бы никогда их больше не видеть. Или хотя бы лет десять. Или двадцать. Лучше, конечно, пятьдесят.
Но тут двери королевских покоев распахнулись передо мной, и я, выпрямившись, прошла вперёд за молодым придворным.
Прямо к королевскому кабинету.
*
Гиллиан сидел за столом, углубившись в бумаги, но тут же вскочил, едва я вошла.
– Столько дел, – почти виновато сказал он. – Ничего не успеваю. Но я очень рад тебя видеть.
Вблизи я видела странные следы на его шее, уходящие вниз. И я не могла не заметить, как болезненно Гиллиан поморщился, переступая с ноги на ногу.
– Мне очень жаль, – тихо сказала я. – Королева сказала, что тебя пытали, и это ужасно.
Гиллиан отвёл взгляд.
– Прости меня.
– За что? – вырвалось у меня, но я тотчас же мысленно выругала себя за этот вопрос. Понятно же за что.
– Обратный эликсир, – просто сказал Гиллиан. – Я не выдержал, было так больно… там… – Он покраснел и вновь отвёл глаза. – Я рассказал Валери, что у тебя с собой может быть флакон обратного эликсира. И она использовала его против тебя, да?
– Мне не за что тебя прощать, – честно произнесла я. – Было не очень-то весело, но я выпила эликсир, и ничего не случилось. То есть мне пришлось побороться с прежними воспоминаниями, но всё кончилось хорошо.
Гиллиан долго смотрел на меня в молчании.
– То есть ты отказалась от прежней себя, – наконец сказал он. – Окончательно отказалась.
Я выдавила улыбку.
– Лучше считать, что я обрела себя. Гиллиан, не нужно себя винить. Виноваты не ты и не я, а королева. Вот пусть и отдувается у себя в каземате. – Мои глаза зажглись. – Кстати, а она ведь там пожизненно, да?
Гиллиан тоже не выдержал и улыбнулся, но тут же вновь помрачнел и покачал головой.
– Я не могу себя не винить.
– Пытки – это ужасно, и никто не виноват, что не может их выдержать, – твёрдо сказала я. – Это я знаю наверняка.
– Это ты так думаешь. Ты женщина.
– Уверена, что Кейран тоже так думает.
– А я уверен, что Кейран никогда бы не признался, – с горечью сказал Гиллиан. – Может быть, он и впрямь больше тебя достоин, чем я.
Я шагнула к нему и положила руку на плечо.
– Гиллиан, ты достоин престола, – тихо сказала я. – Целого королевства и огромного дворца с кучей, гм, очень лояльных придворных. Или не очень лояльных, но они все под твоим крылом. Ты отвечаешь за всё это, ты сильный и честный. И ты достоин всего, что у тебя есть. Достоин, – повторила я. – По-настоящему достоин. Иначе Ассамблея ругалась бы куда дольше, прежде чем вручить тебе трон.
Гиллиан невесело улыбнулся.
– Поверь, я ещё наслушаюсь их ругани по самую макушку.
Он повернулся к столу.