Страница 116 из 129
– Тебе ведь нравится? – прошептал Гиллиан, поднимая лицо и глядя на меня. – Тиса… если я сниму твою сорочку совсем? Я не буду делать ничего больше, обещаю!
Что-то в моей голове промелькнуло про… про замужнюю женщину? Странная, невозможная, чужая мысль. Как я могла выйти замуж за кого-то другого, кроме моего Гиллиана?
– Я… – прошептала я пересохшим горлом. Нет, я же не могу обидеть Гиллиана! Что, если он уйдёт, если разлюбит меня и больше не пригласит? – Я… конечно, я…
Я моргнула. Как странно. Мне явно не по себе, но я готова переступить через себя и рисковать позором, лишь бы Гиллиану было хорошо. Что-то здесь очень не так.
Я сделала над собой усилие, пытаясь собраться. Голова кружилась невыносимо, и, я подозревала, не только от близости Гиллиана, но и от чего-то другого, странного…
Глубокий вздох. Я собрала волю в кулак, изумившись тому, откуда у меня вдруг взялись силы. И, не обращая внимания на вытянувшееся лицо своего кавалера, спрыгнула с подоконника внутрь, оправила подол и твёрдо взглянула Гиллиану в глаза.
– Гиллиан, милый, давай увидимся завтра? – произнесла я. Я выразилась бы твёрже, но стеснение и нежелание причинить юноше боль меня останавливало. – Сейчас я… я очень хочу спать.
В голове вдруг возникло ясное знание, что раньше я никогда не поступала так. В своих воспоминаниях юная Тиса согласилась снять сорочку, и повезло, что Гиллиан передумал в последний момент.
Но сейчас я ответила по-другому. Я успела увидеть в глазах Гиллиана изумление, даже шок…
И всё померкло.
*
– …Леди Тиса, выпрямитесь! Леди Тиса, кому говорю!
Я сгорбилась под строгим взглядом горничной Агаты. Я знала, что ещё немного – и та достанет розги. Какая же я неуклюжая, что не могу встать так, как она хочет! Скорей бы это закончилось!
Я стояла на примерочном стуле перед зеркалом. В глазах собирались слёзы. Я привыкла, что со мной обращаются грубо, но сейчас, когда на мне такое красивое лимонное платье, которое я надену в поместье герцога? Неужели нельзя быть со мной подобрее хотя бы сегодня?
– Стойте ровнее, – грубо произнесла Агата. – Рита ещё подол не укоротила.
Я сглотнула слёзы. Попробую не плакать. Если намочу платье, мачеха меня точно лишит обеда, а то и ужина.
…Кстати, а почему? Я имею такое же право поесть, как и она!
И я ужасно хочу есть! Почему бы не сходить на кухню прямо сейчас? Нет, ещё лучше, почему бы…
– Агата, принеси мне бутерброд, пожалуйста, – произнёс мой голос, но сейчас он казался мне чужим. – И пару яблок. Отложим примерку на полчаса.
Агата побагровела.
– Не придуривайтесь! – рявкнула она так, что хрупкая старушка, суетящаяся вокруг моего подола с мерной лентой, отпрыгнула чуть ли не в другой конец комнаты. – Стойте спокойно и ждите, а то никаких яблок вам не видать до поместья герцога, и то, если будете себя так вести, вас могут и не взять! И про манеры не забывайте: настоящая леди есть не хочет и о еде не говорит!
– Нора и Камилла всё время говорят о еде, – другим, куда более робким голосом произнесла я. И правда, что на меня нашло, как мне не стыдно?
– Им можно, – отрезала Агата. – Вам нет. Так вы долго будете выкобениваться или расправите уже свои тощие плечи? Леди Изабелла будет недовольна!
А уж я-то как недовольна! Я подавила вздох. Но кто разрешит мне показывать своё недовольство? Я здесь никто.
…Хотя эти покои по праву принадлежат мне. Отец оставил всё леди Изабелле, но положил приличную сумму на моё имя, отдал распоряжение, что я могу жить в своих комнатах, а заодно оставил мне годовое содержание, из которого я могла бы заказывать по три таких платья в год, если бы захотела.
Вот только кто же мне даст? Я представила, как пытаюсь доказать своей мачехе, что у меня есть права, требую, чтобы мне дали часть содержания на руки, выгоняю Агату из своих комнат, и меня вдруг охватил страх. Как? Я ведь не могу, не умею, я никогда не делала ничего подобного! Разве это возможно?
И тут я вдруг вспомнила, как утешала себя в кладовой, как внутри возникла новая решимость… и как тепло и правильно это было. Вспомнила, как ясно сказала Гиллиану, что мне неуютно, и насколько легче мне стало.
Во мне внезапно родилось чувство, что эти странные, искажённые воспоминания – не единственные. Что я много раз защищала себя и боролась за то, что принадлежит мне. Возможно, даже за кого-то, кого я люблю. И это было…
…Это было непросто. Но раз за разом я выбирала быть сильной – и у меня получалось.
Не обращая внимания на ругань Агаты, я посмотрела на себя в зеркало. И с изумлением увидела, что улыбаюсь.
Всё хорошо. Я могу не бояться Агаты. И мачехи тоже.
Я могу…
– Да чему вы улыбаетесь-то! – в отчаянии закричала Агата.
И всё вновь исчезло.
*
…Коридор гостиницы выглядел весьма чистым, хоть и темноватым.
– Вы будете ночевать здесь, леди Тиса, – отрывисто произнёс Кейран, указывая на дубовую дверь. – К счастью, это последняя ночь, когда вам придётся терпеть дорожные неудобства. Завтра к вечеру мы будем в столице.
Всё было будто в тумане. Я осознавала, что нахожусь внутри воспоминания, но оно плавилось, дробилось, исчезало, и я смутно ощущала, что происходит что-то неправильное. Словно таких воспоминаний было десять, двадцать, пятьдесят, сто… и все они исчезали, уплывали от меня, словно злое волшебство задёргивало каменный занавес, и у меня заканчиваются силы, я не смогу больше его поднять, я лишусь чего-то…
…такого важного…
Лицо Кейрана всё сильнее расплывалось, уходило в невидимую даль.
– Да-да, – произнёс мой голос рассеянно и словно издалека. – Спокойной ночи, ваша светлость.
Иронический поклон в полутьме коридора.
– Ваша светлость.
Я напряжёно смотрела на Кейрана, силясь разглядеть его, и вдруг вспомнила. Вспомнила самое важное, что у меня пытались отнять.
Любовь. Мою любовь к моему мужу. Властному или мягкому, решительному и сдержанному – любому.
Я порывисто шагнула вперёд.
– Плевать на всё, – прошептала я. – Это моё настоящее, и я его не отдам.
И бросилась Кейрану на шею.
Горячие губы нашли мои, и я забыла обо всём. И одновременно вспомнила.
Каждый взгляд, каждое слово, каждую улыбку.
«Да, пожалуй, мне повезло, что я женат на вас, а не на белке. Вы так быстро не бегаете».
«Вы раздевайтесь, ваша светлость. Не обещаю не подглядывать».
«Мне хочется, чтобы вы сняли сорочку, Тиса. Для меня».