Штормбрейкер

После быстрого душа в раздевалке я отправляюсь на историю, а завершаю день часом математики. К тому времени, как я возвращаюсь в свою комнату, я настолько истощена, что едва могу двигаться.

Я открываю дверь и вижу Тринити: она одна, лежит на кровати и что-то печатает в телефоне.

— Привет, — говорю я. — Как ты? Чем сегодня занималась? Видела, как ты с кем-то разговаривала раньше.

Она смотрит на меня, и по ее покрасневшим глазам я понимаю, что она плакала.

— Что случилось? — спрашиваю я, забыв о своих вопросах, перехожу комнату и сажусь на край ее кровати.

Она качает головой и показывает мне сообщения на экране. Это от родителей. Они не жестокие, но и не особенно поддерживающие.

— Они сказали, что я должна пройти следующие два теста, или…

Слезы катятся по ее щекам, пока она прижимает телефон к груди.

— Или что? — Мне искренне любопытно, что они собираются предпринять. Мистер и миссис Робинс всегда были добры ко мне. Они справедливы и рассудительны, даже когда мы с Тринити доставляли неприятности.

— Они отрекутся от меня, — говорит Тринити. — Моя сестра станет единственным ребенком.

Я сижу, переваривая эти слова.

— Не понимаю, — говорю я.

— Что именно?

— Как наши родители могут растить нас всю жизнь, а потом просто… отвергнуть из-за этого? Почему мы все так убеждены, что это единственный путь?

— Поэт, что ты такое говоришь? Конечно, это единственный путь. Без Общества мы станем такими же, как в Эпоху Потепления: без порядка, без дисциплины, что приведет нас на путь к разрушению.

Я закусываю губу, глядя в окно. На этой неделе небо было спокойным, что стало облегчением, но я чувствую, что вдалеке назревает другой шторм.

— Да, я знаю, именно этому нас всех учат.

Я поднимаюсь с кровати Тринити и подхожу к окну, замечая на горизонте далекую лавандовую вспышку. К счастью, с момента, как я поглотила свою последнюю дозу Искры, прошло достаточно времени, чтобы я могла переждать этот шторм внутри.

— Поэт? — зовет Тринити, и я оборачиваюсь. — Что мне делать, если я провалюсь?

Она смотрит на меня заплаканными серыми глазами, и ее искренность пронзает меня до глубины души. Она понятия не имеет, что будет дальше, но и я тоже. Мне бы хотелось дать ей ответы, которые она ищет. Мне бы хотелось вернуться в те старые добрые времена, когда мы были двумя маленькими девочками, беспокоящимися лишь о нарядах, вечеринках и ни о чем больше.

Но те дни прошли. Нашу невинность сорвали с нас в тот самый момент, когда нам приказали убить человека голыми руками.

— Я не знаю, Трин. Я не знаю.