Штормбрейкер

Я замерла, наблюдая за этой перепалкой и гадая, почему Рук бросился меня защищать.

Рук делает еще шаг, наклоняется, явно используя свое преимущество в росте. — Я.

Наконец хватка Нокса чуть ослабевает. Я пользуюсь моментом, повторяя движение, которое только что показал мне Рук, провожу рукой, и захват Нокса разрывается.

Рук заметил, что я оцепенела.

Его безмолвная подсказка только что напомнила мне, что я не беспомощна.

Я отскакиваю назад, пытаясь увеличить расстояние между собой и Ноксом, и клянусь, что ловлю вспышку гордости в глазах Рука. Через мгновение он уже прижимает Нокса к стене, уперев предплечье ему в горло.

— Извинись, — говорит Рук.

Я потираю кожу, которая теперь ноет от синяков. Завтра придется надеть одежду с длинными рукавами. Это первый раз, когда Нокс применил ко мне физическую силу, и это запускает во мне целую систему тревоги. Такую, что звучит слишком похоже на моего отца.

— Ты не можешь… — пытается выдавить Нокс, но Рук давит сильнее, перекрывая ему воздух.

— Почему мы должны продолжать это делать? — спрашивает Рук. — Сколько раз я должен унизить тебя, прежде чем до тебя, черт возьми, дойдет? Извинись.

Нокс насмешливо фыркает, его ноги суетятся, пытаясь найти опору о стену, но Рук — словно железо, он не сдвинется с места.

— Прости, — бормочет он, обращаясь ко мне. В этом нет искренности, но суть сказана.

— Если я еще хоть раз увижу, что ты прикасаешься к ней так, мы будем повторять это, пока ты, мать твою, не усвоишь урок.

Затем он отпускает Нокса, который быстро отступает, увеличивая дистанцию.

— Ты за это заплатишь, отб… — Он осекается, сжимая челюсти, будто ему физически больно сдерживаться и не оскорбить Рука мерзкими словами. Может, он наконец-то испугался? Хорошо.

— Сомневаюсь, — говорит Рук. Он ждет, снова засунув руки в карманы.

Нокс переводит взгляд с меня на него.

— Теперь ты можешь идти, — говорит он, явно пытаясь сохранить хоть какой-то контроль над ситуацией. — Мы еще не закончили, и тебя это не касается.

Рук пожимает плечами и снова прислоняется к стене.

— Не думаю. Мне нравится стоять здесь.

Несмотря ни на что, он выглядит совершенно спокойным, плечи расслаблены, лицо бесстрастно.

Я вспоминаю наш разговор у медицинского крыла, где он тоже стоял в коридоре. Не знаю, было ли это намеренным шагом, чтобы заставить меня рассмеяться, но внезапно из меня вырывается фырканье.

Нокс выглядит более сбитым с толку, чем когда-либо.

Клянусь, Рук тоже изо всех сил старается сдержать улыбку, и что-то в этом касается укромного уголка глубоко внутри моей груди.

— Что происходит? — требует ответа Нокс, переводя взгляд между нами. — Что смешного?

Его выражение лица становится подозрительным. Вероятно, он делает выводы, которые даже отдаленно не соответствуют истине.

Я закатываю глаза.

— Ничего. Совершенно ничего не происходит. Но мы здесь закончили. Я устала и иду прилечь. Не ходи за мной. Беги к своему отцу. Беги к моему. Мне, черт возьми, плевать. Но ты не владеешь мной, и я не подчиняюсь тебе. По крайней мере, пока.

И, надеюсь, никогда.

Затем я разворачиваюсь на каблуках, оставляя их обоих позади.