Штормбрейкер

— Готовы к следующему раунду, доктор? — спрашивает ассистент, и она кивает.

Меня поражает, как быстро мы перевернули страницу с Джейсеном. Как будто ничего не произошло.

— Дай Поэт еще минутку, и можешь присылать следующего кадета.

Доктор начинает что-то печатать в своем планшете. Мне бы хотелось узнать, обо мне ли это, и, что еще важнее, что именно она пишет. Я всё еще чувствую на себе взгляды Истребителей. Я не могу рисковать и спрашивать.

Я слишком задерживаюсь, потому что она смотрит на меня с хмурым выражением лица. — Нужно ли мне еще чем-то тебе помочь?

— Нет. — Я качаю головой. — Спасибо.

Она возвращается к своей работе, а я выхожу в главный зал. Я чувствую себя совсем не так, как обычно. Ложные заряды, пульсирующие под кожей, словно чужеродный захватчик, сбивают меня с ног.

К тому же вид умирающего Джейсена совершенно выбивает меня из колеи.

— Ты выглядишь бледной, — раздается низкий голос. Это Генри, и он смотрит на меня с беспокойством.

— Мне не очень хорошо, — признаюсь я.

— Это нормально поначалу, — говорит он. — Большинство людей чувствуют легкую тошноту. Хорошая новость в том, что ты преодолела первое препятствие и можешь начинать обучение. Но сейчас ты свободна, можешь идти и прилечь.

Точно. Я почти совсем забыла, ради чего вообще здесь оказалась. Я кладу руку на живот и киваю. — Хорошо, спасибо. Думаю, так и сделаю.

Я замечаю Домино в процедурной комнате. Она сидит на кровати и слегка машет мне рукой. Перед глазами всплывает образ дымящейся кожи Джейсена, и я наблюдаю за ней, пока не убеждаюсь, что она нормально переносит ток.

— Генри, — говорю я, оборачиваясь к нему. — Как ты?

Он делает глубокий вдох, проводя рукой по своим коротко стриженным волосам. — Я в порядке, Поэт.

Он не выдает никаких эмоций. Прошло три года. Как сильно он скучает по моему брату? Мне хочется спросить его, чем он занимался всё это время. Нашел ли он кого-то нового? Влюбился ли снова? Надеюсь на это. Он заслуживает счастья.

— Тебе стоит как-нибудь заглянуть к нам в пентхаус на ужин, — говорю я. — Мама была бы рада тебя видеть.

Его брови сходятся к переносице. — Правда?

Вопрос звучит остро, и именно тогда я понимаю, что, скорее всего, знала очень мало об их отношениях. Я видела лишь брата, которого любила, и человека, которого он приводил домой. Мои родители были против? Генри связан клятвой с Домом Фиама, но он не из семьи, обладающей особым влиянием. Подозреваю, что для моего отца это было важно.

— Прости, — говорю я, хотя не совсем уверена, за что именно извиняюсь.

Генри выдыхает с тяжелым вздохом, который, кажется, давит на его грудь. — Может, мы с тобой как-нибудь пообедаем и поболтаем?

Я дарю ему слабую улыбку. — С удовольствием.

— Отлично, а теперь иди отдохни.

Кивнув, я направляюсь в коридор и на дрожащих ногах бреду к своей комнате.

Время от времени мир вокруг кренится, и мне приходится останавливаться, чтобы перевести дыхание.

— Поэт? — раздается голос Нокса.

Черт, у меня так хорошо получалось избегать его в последнее время.

— Ты в порядке? Где ты была? Я тебя искал. Почему ты игнорируешь мои сообщения?

Слишком много вопросов для моих затуманенных мыслей. Я игнорирую их все, продолжая идти и стараясь выглядеть увереннее, чем чувствую себя на самом деле.

Он семенит рядом, легко не отставая от меня, прежде чем схватить за локоть. Я ежусь от его прикосновения.

— Что случилось?

— Ничего, просто я неважно себя чувствую. Собираюсь прилечь.

— Где ты была? Куда ты ушла после церемонии? Чего от тебя хотела генерал Сол?

Снова вопросы. То, на что я не хочу отвечать.

— Мы можем поговорить об этом позже?

Я отмахиваюсь от него, но его не так-то просто остановить.

Я пытаюсь вырвать руку. Его хватка лишь крепче, и это окончательно выводит меня из себя.

— Отпусти меня! — отрезаю я. Он не слушается. — Я была там, где была. И это тебя чертовски не касается.

— Я несу за тебя ответственность…

— Нет, вообще-то, еще нет.

— Если твой отец узнает об этом, он не будет доволен.

— Нокс, мне плевать.

— Что с тобой в последнее время творится? — шипит он, притягивая меня ближе и вторгаясь в мое личное пространство. Его горячее дыхание обжигает кожу, и мне стоит огромных усилий подавить знакомое чувство тошноты, ворочающееся в желудке.

— Отпусти! — я пытаюсь вырваться из его захвата, но он сжимает руку так, что до боли.

— Здесь какая-то Неприятность? — раздается третий голос, разрезая наш спор, словно отравленная стрела. Нокс замирает и поворачивает голову к Руку, который прислонился к стене в коридоре, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу.

— Ничего, что касалось бы тебя, отброс, — рычит Нокс.

— Перестань его так называть! — выкрикиваю я, в ярости от того, что Нокс использует такое гнусное слово по отношению к человеку, кем бы он ни был. — Что с тобой не так?

— Ты защищаешь его? — огрызается он в ответ. — «Одиночки» убили Рейна, или ты забыла? Как думаешь, что бы почувствовал твой брат, узнав, что ты встала на сторону одного из этих животных?

— Я знаю, кто убил Рейна, — говорю я, дрожа от ярости. — Тебе не нужно напоминать мне об этом. Но Рейн был Штормовым стражем, и он знал, на что идет.

Мой голос срывается, и слезы текут по щекам. Я даже не знаю, из-за чего именно плачу. Так много всего грозит выйти из-под моего контроля — генерал Сол, мой отец, Истребители, — и я на грани того, чтобы сломаться пополам.

— Тебе, вероятно, стоит её отпустить. — Снова Рук, его взгляд прикован к тому месту, где Нокс до сих пор крепко сжимает мою руку. Я морщусь, когда его хватка усиливается, и глаза Рука темнеют. — Сейчас же.

— Это не твое чертово дело, — отвечает Нокс, его тело сотрясается от ярости, лицо идет пятнами.

Рук отталкивается от стены и подходит так близко, что оказывается прямо перед нами. Его острый взгляд встречается с моим, прежде чем скользнуть вниз по моей руке и вернуться обратно, и у меня возникает странное ощущение, что он пытается мне что-то сказать. Он разворачивает широкое плечо, словно готовясь нанести удар. Он на несколько дюймов выше Нокса, определенно крупнее и массивнее. Угроза очевидна. — Я не буду просить тебя снова. Отпусти. Её.

Тон его голоса вибрирует бесконечной угрозой, и уверенность Нокса на секунду дает трещину, прежде чем он берет себя в руки. — Кто меня остановит?