Штормбрейкер

Глава 6

Я в ванной, чищу зубы, когда на следующее утро телефон издает короткий сигнал. Поднимаю его и прокручиваю наш групповой чат: Сильвер и Хейзел вовсю обсуждают Одиночку.

сильвер: девчонки.

сильвер: третьекурсник только что подтвердил

сильвер: новенький заявился сюда прямиком из еб**** Пустошей

хейзел: Рук

тринити: это его имя??

хейзел: странно, да?

сильвер: не знаю. по-моему, довольно горячо

сильвер: вы видели его руки?

сильвер:

тринити: Ты не можешь западать на Одиночку. А эти татуировки! Он, наверное, сожрет тебя после того, как трахнет

сильвер: подруга… ну зачем ты делаешь это такой легкой добычей для меня?

тринити: Прекрати. Ты больная.

сильвер: и извращенная, детка

хейзел: Я поискала. Одиночка не пытался поступить лет десять, и тот не продержался в Эмери дольше дня

хейзел: «исчез при загадочных обстоятельствах»

сильвер: нееет. только не до того, как я увижу его без рубашки

тринити: У вас сегодня утром история?

сильвер: ага

сильвер: встретимся там?

тринити: Мы с По уже почти готовы. Скоро увидимся.

Я просматриваю переписку, пока Тринити заканчивает в ванной, посмеиваясь над Сильвер и размышляя о словах Хейзел. Если прошлый Одиночка продержался всего день, то наверняка этот Рук не пробудет здесь долго. Он — опасность для нас и для всех в этих стенах.

Когда мы готовы, мы с Тринити заходим в аудиторию на наш первый урок в этом учебном году. В огромном круглом помещении уже стоит гул, пока мы ищем свободные места. И снова мы сидим раздельно, по своим Домам.

— Где Эдвард? — спрашиваю я.

— Он проспал. Его соседи по комнате вчера решили пошутить и привязали его полотенцами к кровати, — отвечает Тринити.

Я останавливаюсь и оглядываюсь. — Ты имеешь в виду Нокса?

Она пожимает плечами. — Видимо, они просто развлекались. В конце концов, кто-то его спас.

Я качаю головой и замечаю, что Нокс машет мне рукой, но делаю вид, что не замечаю.

— Нам сюда, — говорю я, указывая в противоположную сторону, где Сильвер и Хейзел спускаются по ряду к свободным местам. Я замечаю несколько «винтиков», разбросанных по аудитории, причем пара из них сидит в секции Фиамы, и я задаюсь вопросом, означает ли это, что они собираются присягать нашему Дому.

— О, кажется, кто-то занял тебе место, — говорит Тринити. Я оборачиваюсь и вижу, как она встречается взглядом с Ноксом, который жестом зовет меня. Когда Тринити видит выражение моего лица, она морщится. — Прости. Я не подумала.

Я вздыхаю. — Тогда ты идешь со мной.

— Ладно, я это заслужила.

Я фыркаю и хватаю ее за запястье, пока ряд студентов быстро расступается, уступая нам дорогу. Я благодарю их, когда мы проходим мимо.

— Не разыгрывай Эдварда, — отчитываю я Нокса, когда мы подходим.

— Мы просто веселились, — отвечает он со смехом, вторя Тринити. — С ним все в порядке.

Затем он подмигивает мне, прежде чем повернуться к Сэлу и Джексону. Я машу рукой Верити, сидящей с краю рядом с Джексоном, сожалея, что вообще что-то сказала. Скорее всего, это значит, что теперь они будут еще больше донимать Эдварда.

Я плюхаюсь на свое место, и мы с Тринити начинаем сравнивать наши расписания на этот семестр.

На первом курсе у нас будет большинство общих предметов, прежде чем мы выберем специализацию на втором. Даже наше будущее определяется выбранным Домом, причем самые высокопоставленные должности находятся в их юрисдикции. Как и большинство членов Дома Фиама, Тринити стремится попасть в Патруль и стать офицером высокого ранга, может быть, даже начальником крупного подразделения. Поэтому ее занятия сфокусированы на социальных науках, рукопашном бое и лидерстве.

Нокс выбирает общее образование, которое включает в себя понемногу всего: от истории и финансов до этики, готовя его к роли сциона Дома. От меня ожидают того же, согласно пожеланиям отца, но, разумеется, у меня другие планы.

Я хотела вступить в Штормовую Стражу, сколько себя помню, — не только потому, что знаю, что там буду наиболее полезна, но и потому, что у меня никогда не было желания идти в Патруль. В нашем приветственном пакете было сказано, что мы можем зарегистрироваться на подготовку кадетов в кабинете декана.

Другие варианты, открытые для членов Общества, — это должности в «Щите», включая коммуникации, пограничное наблюдение и кибербезопасность.

Через несколько минут по залу пробегает приглушенный гул восторженных голосов. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, что привлекло всеобщее внимание.

Одиночка стоит у двери в той же странной, неподвижной манере, как всегда. Он в другой версии черного с серебром наряда Эмери: облегающая черная футболка, черные ботинки и брюки с серебряными полосками по бокам.

На верхних рядах несколько девушек во все глаза смотрят на него, прежде чем начать хихикать и перешептываться. Даже Тринити смотрит на него с широко открытыми от удивления глазами. Я ее понимаю. Он кажется нереальным. Будто его контуры немного размыты, потому что ему здесь не место.

Одиночки убили моего двоюродного брата. Моего брата.

А потом забрали тело Рейна, так что мы даже не смогли попрощаться.

Я провела много мрачных минут, представляя все те мерзости, которые они могли с ним сотворить.

Пока что Рук не сделал ничего, чтобы развеять мысль о том, что Одиночки опасны и их следует избегать любой ценой. У меня такое чувство, что он мог бы с радостью перебить всех в этой комнате, отряхнуть руки и выйти, насвистывая какую-нибудь мелодию.

Был ли он частью той группы, что убила Рейна? Их так и не поймали. Вероятно, он еще слишком молод, но кто знает, как все устроено в Пустошах. Тем не менее, одно его присутствие вырывает наружу тот острый, зазубренный кусок воспоминаний о брате, который я держу взаперти, вскрывая старые раны, что никогда по-настоящему не заживут.

Одиночка делает тяжелый шаг в аудиторию, сопровождаемый хором жестоких смешков.