Штормбрейкер

Нокс берет вилку и тут же набрасывается на свою пасту «Альфредо» с картошкой фри, нанизывая все подряд на зубья вилки для одного огромного укуса.

Мгновением позже вокруг стола собирается еще одна толпа его приспешников. Верити Макниколс плюхается на колени Сэлу и, виляя бедрами, обнимает его за шею, закидывая руку ему за голову. Они целуются небрежно, не стесняясь языка, совершенно не замечая никого вокруг. Они то сходятся, то расходятся уже несколько месяцев, но она мне нравится, и я беспокоюсь, что Сэл просто разобьет ей сердце. Или, может, это она разобьет его. Он бы этого заслужил.

Отстранившись друг от друга, Верити садится прямо, подается вперед и складывает руки на столе.

— Привет, Поэт, — говорит она с улыбкой, отчего вокруг ее голубых глаз собираются морщинки на оливковой коже. Она отбрасывает две черные косы за спину. — Уже веселишься?

— Можно и так сказать, — отвечаю я, закатывая глаза, пока Нокс обвивает рукой мою шею и притягивает к себе, наслаждаясь восхищением своих «фанатов». К горлу подступает желчь, когда я оказываюсь запертой в его объятиях. Я напрягаюсь, но не отстраняюсь. Давно усвоила: лучше позволить ему обозначить свои права сразу. У Нокса концентрация внимания как у золотой рыбки.

Уинтер тоже подошла и теперь сверлит меня взглядом. Я закрываю глаза, мечтая, чтобы она поняла: я бы предпочла, чтобы это ее так «тискали».

Кто-то подбрасывает в воздух булочку, и Нокс делает резкий рывок, чтобы поймать ее, едва не выдергивая меня из-за стола.

— Отстань, — рычу я, наконец толкнув его локтем в ребра. — Я пытаюсь поесть.

Нокс закатывает глаза, но убирает руку, накалывает картофелину и запихивает ее в рот. — Расслабься, — говорит он, будто это все моя вина. — Мы здесь, чтобы повеселиться. Ты вечно такая напряженная.

Из-за сочетания шторма и бездонной ненависти к Ноксу я уже готова сорваться. Я глубоко вдыхаю, пытаясь собраться с силами и побороть желание расцарапать руки и ноги.

Мои родители тоже думают, что я просто тревожная, поэтому я годами посещала терапевта, учась успокаивать бешеное сердцебиение и беспокойные конечности. Конечно, она никогда не могла знать истинную причину моего стресса, поэтому ее методы были эффективны лишь отчасти.

Я обвожу взглядом зал, впитывая атмосферу возбуждения, смешанную с долей опаски. Мой взгляд скользит к Ноксу, который дуется, запихивая в рот новую порцию еды. Почему я чувствую потребность извиниться? Он мастерски умеет вести себя как подонок, а потом убеждать меня, что это я неправа.

Именно в этот момент я замечаю легкое замешательство у дверей — несколько голов поворачиваются в ту сторону.

Там стоит Одиночка, которого я видела раньше, в той же странной, неподвижной позе. Он переоделся в форму Эмери: темно-серую футболку, натянутую на широкой груди, и облегающие черные брюки с серебряными полосками по бокам. Ковбойские сапоги он сменил на стандартные черные кожаные ботинки академии. Теперь, когда он ближе, я вижу, что его татуировки — это на самом деле карты: топографические линии, изгибающиеся дуги, представляющие реки, озера и горы. Почему-то они заставляют меня думать о свободе, и я не могу не задаться вопросом, почему он выбрал именно их.

В зале становится тише — все больше людей замечают его присутствие. Нокс издает горловой звук — нечто среднее между насмешливым фырканьем и ворчанием. Верити бросает взгляд на него, а затем встречается глазами со мной, приподнимая брови, как бы говоря: «Только посмотри на него».

Одиночка разминает шею, прежде чем направиться к стойке с едой и взять поднос; шепот сопровождает каждое его движение. Нокс сверлит его взглядом, запихивая в рот очередной пучок лапши. Он жует медленно, нарочито. Как будто что-то замышляет, и я уже знаю, что это будет до боли бессмысленно.

Мгновением позже звук мегафона прорезает тишину, заставляя всех в комнате невольно вздрогнуть.

— Добро пожаловать, первокурсники! — раздается глубокий мужской голос с дальнего конца зала, где собралось несколько третьекурсников в красной и фиолетовой форме. Я узнаю говорящего — это один из курсантов Штормовой Стражи, которых мы видели раньше, тот самый, с отличной фигурой.

— Я Девон Картер, студенческий лидер Дома Фиама!

Одиночка мгновенно забыт: со стороны столов Фиама несется хор приветственных возгласов, в то время как другие Дома отвечают неодобрительным гулом и шиканьем. Девон делает жест влево, где женщина с темно-коричневой кожей держит другой мегафон. Ее платиновые волосы сливовыми прядями подстрижены под каре. Глаза густо подведены черным, и если бы ее атлетичное телосложение еще не намекало на то, что она курсант Штормовой Стражи, облегающая фиолетовая майка точно бы об этом сказала.

— Я Стиви Дэниелс, студенческий лидер Дома Ария!

Ария начинает ликовать, и теперь уже остальные освистывают их лидера, пока я молча наблюдаю. Ария пытается перекричать весь зал, ударяя кулаками по столам так, что, кажется, вибрирует пол. Этот шум ничуть не помогает унять непрекращающееся покалывание под кожей.

Студенческих лидеров Домов Асале и Тера, обоих в красной форме третьекурсников, также представляют под аккомпанемент улюлюканья и выкриков. Оскар Кабрера из Асале — бронзовая кожа и взлохмаченные черные волосы. И наконец, Беллами Мэйси из Тера — медный оттенок кожи и ряды туго заплетенных косичек.

Стиви ждет с яростной усмешкой, пока шум утихнет, прежде чем Девон снова берет слово.

— Многие из вас привыкли к своей мягкой, обеспеченной жизни, — выкрикивает Девон. — Особенно Ария, Асале и Тера!

Он подмигивает в ответ на шквал насмешек со стороны других Домов. Булочка попадает ему в грудь с глухим стуком, и он сужает глаза, глядя на первокурсника, который ее бросил; выражение его лица говорит о том, что он не собирается это забывать.

Откашлявшись, он снова обращается к нам:

— Вы здесь, чтобы подготовиться к своему будущему, и самая важная часть этого — официальная присяга вашему Дому!

Теперь все ликуют, даже если три четверти зала делают это неохотно.

Оскар перехватывает инициативу, поднося мегафон ко рту:

— В течение следующих нескольких месяцев вам предстоит столкнуться с рядом испытаний. Первое из них — это один из четырех вариантов выбора, зависящий от Дома, которому вы решите присягнуть. Чтобы продолжить обучение, вы не имеете права провалить свой первый тест.