Штормбрейкер

Глава 67

Меня неудержимо тянет к сцене, словно гравитацией моих матери и отца. Мама выглядит величественно в платье, очень похожем на мое — украшенном фиолетовыми розами и сверкающим черным кружевом. Волосы отца безупречно уложены, он выглядит безупречно в своем темном элегантном костюме.

Горло сжимает спазм, сердце болезненно бьется в груди, пока я смотрю на них. Я так скучаю по маме. Украденная мною ключ-карта жжет карман, и я гадаю, заметил ли отец ее пропажу. Возможно, у него есть запасные, и это была лишь дубликат.

Генерал Сол что-то говорит, но я не слышу ее слов из-за шума крови в ушах. Я замечаю, как Рук и Домино появляются по обе стороны от меня, готовые подняться на сцену за свои результаты в финальном экзамене, но я вижу только родителей.

Отец знает, кто я. Он убил человека, чтобы защитить меня, оставив Грету сиротой. Это был ужасный, чудовищный поступок, и хотя я не удивлена, что он на это способен, я удивлена, что он сделал это ради меня. Он солгал «Щиту» ради своих детей. Почему?

Я и не подозревала, что в нем есть хоть что-то подобное.

Словно почувствовав мой взгляд, отец поворачивается, и наши глаза встречаются.

Тень пробегает по его лицу, губы плотно сжимаются. Я не знаю, что я там прочитала. Сожаление? Печаль? Может, я просто вижу то, что хочу видеть.

— Пожалуйста, приветствуйте Поэт Грейвс!

Когда я слышу свое имя, мир вокруг сжимается, звуки врываются в уши, словно я выбираюсь из-под слоя земли.

— Что? — спрашиваю я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Иди, — шепчет Рук мне на ухо. Его рука лежит у меня на пояснице. — Тебя вызывают.

Точно. Меня награждают за третье место на кадетском экзамене. Я киваю и начинаю идти. В зале странно тихо, пока я ставлю ногу на ступеньку, пытаясь взять себя в руки. Мои колени стали как тонкие прутики, слабые и хрупкие, готовые согнуться под моим весом.

Медленно я поднимаюсь по лестнице и замечаю, что три другие группы студентов уже ждут — это победители от других Домов. Они смотрят на меня с подозрением, когда я приближаюсь к генералу, ждущей в центре сцены. Она оценивающе наблюдает за мной, словно чувствует, что что-то не так.

Я останавливаюсь перед ней, и она протягивает руку. Каким-то образом мне удается протянуть свою в ответ и пожать ее. Чувствует ли она, какая у меня влажная ладонь? Она крепко сжимает мою руку, ее выражение лица предельно сосредоточено.

Она предупреждала меня насчет ухода из Дома Фиама.

— Поздравляю, — говорит она. — Несмотря на твой довольно драматичный год, похоже, тебе удалось закончить его на высокой ноте.

По залу проносится волна нервного смешка, вызванного ее словами.

— Да, — говорю я слабо. — Спасибо.

Генерал еще мгновение смотрит на меня, прежде чем отпустить и перейти к объявлению Домино, а затем Рука. Я занимаю свое место перед Бофортами, оказавшись прямо рядом с родителями, и не могу удержаться, чтобы не оглянуться через плечо.

Они играют свои роли безупречно, как я и должна была ожидать, глядя прямо перед собой и вежливо поздравляя победителей оценки из Дома Фиама. Всё происходит как в полусне, будто я бреду сквозь густой вязкий ил.

Генерал что-то говорит, но я не слышу ни слова.

Когда раздаются аплодисменты и все начинают покидать сцену, я решаю, что церемония окончена. Я делаю шаг и сталкиваюсь с кем-то. Мама поворачивается и смотрит вниз. Я наступила на шлейф ее платья, и мы обе смотрим на носок моего ботинка, выглядывающий из-под края моей юбки.

— Поэт? — спрашивает она. — Почему ты надела эту куртку поверх такого чудесного платья?

Это в точности то, что она могла бы сказать, и на мгновение всё кажется настолько нормальным, что мне хочется плакать. Я хватаю ее за локоть, сжимая его.

— Ты тоже знала? — спрашиваю я отчаянным шепотом.

— О чем ты… — она пытается высвободить руку, но я сжимаю ее еще крепче.

— Ты знала? — требую я снова. — Вы оба знали?

— Поэт, — резко перебивает меня отец, обхватывая мое запястье своей тяжелой ладонью. — Отпусти свою мать.

— Папа, — шепчу я, ища хоть какой-то знак, что он всё еще любит меня.

Он медлит, в его глазах вспыхивает раскаяние, но затем он бросает взгляд мимо меня. Его взгляд упирается в Канцлера Маркса, который склонил голову, наблюдая за нами с любопытством. Выражение лица отца тут же становится непроницаемым, и он рывком вырывает мать из моего захвата, разбивая мое сердце еще раз.

Шум в конце зала заставляет их обоих обернуться. Толпа расступается, открывая «Гасителя» со станнером в руках. Он стоит, широко расставив ноги.

— Выводите ее! — командует он.

Группа людей в задней части зала расходится. Мгновение спустя появляется лейтенант Дайр, держащий Тринити за локоть; она спотыкается, следуя за ним. Они останавливаются, он притягивает ее к себе, прижимая спиной к груди и обхватывая толстой рукой за горло.

— Кто из них? — требует он, и Тринити смотрит на него испуганными глазами.

В этот момент мое сердце начинает колотиться — ее взгляд устремляется в переднюю часть зала.

Всё встает на свои места. Сгущается в пугающую ясность и уверенность в том, что я была права.

Тот проблеск рыжих волос во время моего финального экзамена.

Объятия, которыми она наградила меня, прежде чем уйти.

Это был не «Штормбрейкер». Это была моя лучшая подруга.

Все те годы, что мы провели вместе, когда она просто не могла не знать, что во мне есть нечто иное.

Я делаю шаг — медленно.

Тринити плачет. Всхлипывает. Качает головой.

— Кто?! — снова требует Дайр. — Кого ты видела?

Он сжимает руку, и Тринити давится воздухом.

— Я не буду спрашивать снова, — рычит он.

Время замедляется.

— Поэт, — выдыхает Тринити. — Поэт Грейвс.

Коллективный вздох ужаса проносится по залу. Мое тело немеет.

Они идут ко мне. «Гасители» с поднятыми станнерами.

Бордовые мундиры.

Цвета запекшейся крови.

Я словно приросла к месту. Не могу собрать эти кусочки воедино. Как Тринити могла так поступить?

И тут раздаются сирены.

Красные отблески фильтруются через окна, заливая всех кровавым светом. Круг Стражей смыкает кольцо, окружая «Щит», пока весь зал погружается в панику, а через двери врываются всё новые и новые стражники.

Вой сирен не прекращается, разрывая воздух над городом тревожным предупреждением.

Приближается Кровавый Шторм.