Штормбрейкер

Глава 53

Рук держит свое слово, и в течение следующих пары недель мы почти не разговариваем. Он возвращается в нашу комнату поздно, часто уже тогда, когда я сплю, и уходит до того, как я просыпаюсь. Интересно, где он проводит всё свое время?

Мы едим в разных концах столовой: он сидит в одиночестве, а я присоединяюсь к Домино и Джорни. Впервые я благодарна за бесконечный поток наблюдений Джорни, потому что мне не приходится придумывать, что сказать.

Мы с Тринити обмениваемся приветствиями при встрече, но та встреча, которую мы планировали, так и не состоялась. Она всё еще проводит время с Бриком, несмотря на то что знает, что он со мной сделал. Это больно, но я отгоняю эти мысли, решив не позволять этому волновать меня.

Мое запястье заживает, повязки сняты, и я возвращаюсь к полному графику тренировок. Мои сокурсники по Арии всё еще не проявляют дружелюбия, но, кажется, перешли к стадии нехотя принятого сосуществования.

Может быть, то, что говорил Генри о верности Стражам Шторма прежде, чем Обществу, отчасти правда, так как несколько других кадетов начинают чуть-чуть, самую малость, оттаивать по отношению ко мне. Невозможно бесконечно держать бессмысленную обиду — а я убеждена, что она совершенно бессмысленна, — когда проводишь бесчисленные часы, потея, сражаясь и развиваясь бок о бок друг с другом.

Искусственные границы, воздвигнутые между нами, не имеют реального веса при ближайшем рассмотрении. Это еще не всё, на что я надеюсь, но кажется, что будущее в Арии возможно.

Еще неделю спустя Домино, Джорни и я узнаем, что отправляемся на выездную экскурсию в Темпестаде, где будем наблюдать за тренировками Штормбрейкеров и присоединимся к некоторым их учениям. Все возбужденно болтают, пока хор звуковых сигналов не привлекает внимание каждого к устройствам.

Пришло экстренное сообщение: сегодня утром на площади за пределами Цитадели были найдены убитыми двенадцать человек. Мы все поднимаем головы, глядя в сторону, где это произошло. Всего в нескольких шагах от того места, где мы стоим.

В сообщении тела описываются как жестоко изувеченные и расчлененные, и я прикрываю рот рукой, чувствуя, как желчь подступает к горлу. Наш возбужденный говор сменяется испуганным шепотом, пока Генри и другие инструкторы переговариваются вполголоса. В статье пока не называются подозреваемые, но нас заверяют, что «Щит» тщательно расследует дело. Всех просят сохранять бдительность в отношении любой подозрительной деятельности, связанной с этими смертями.

— Кадеты! — кричит Генри над нашими головами. — Я понимаю, что это тревожные новости, но думаю, будет лучше, если мы сосредоточимся на нашей привычной рутине. Если что, это лишь подчеркивает необходимость того, чтобы вы были обучены по самому высокому стандарту.

Все кивают, и мы медленно плетемся к дверям, проходя мимо площади, где полосы ярко-желтой ленты оцепили территорию. Несколько членов «Круговой стражи» «Щита» ходят среди груд, накрытых белыми простынями.

Тела.

Я останавливаюсь, не в силах оторвать взгляд, представляя себе ужасы, скрывающиеся под тканью.

Рука ложится на мою поясницу.

— Не смотри, — говорит Рук низким голосом, и это глупо, но я чувствую облегчение от того, что он вообще заговорил со мной. Это ужасный повод, чтобы прервать наше молчание. — Просто продолжай идти.

Я киваю, позволяя ему направить меня к раздвижным стеклянным дверям, которые впускают нас в просторный мраморный вестибюль, украшенный зеркалами в золотых рамах, кремово-белыми статуями и массивной фреской на потолке. Вход закрывается за нами, приглушая шум города. Единственные звуки — это тихий говор моих одноклассников и редкий скрип шагов вдалеке.

Резкий стук приближающихся шагов привлекает наше внимание к доктору Эзе, которая несет свой верный планшет под мышкой. Ее также сопровождает другая женщина с рыжевато-каштановыми волосами, собранными в тугой пучок. Ее бледная кожа отливает розовым, а зеленые глаза бесстрастно сканируют нас.

— Хочу представить вам доктора Каммингс, — бодро говорит доктор Эзе. — Она ведущий ученый, отвечающий за электромагнетизм здесь, в «Темпестаде». Ее задача — создавать максимально реалистичные версии вспышек Искры для тренировок, и она сыграла важную роль в проекте по захвату реальной гальванической энергии для использования в наших симуляциях.

Доктор Каммингс коротко кивает нам.

— Я подумала, что вам было бы интересно стать свидетелями настоящей симуляции сегодня, — говорит она. — И взглянуть на наши тренировочные объекты. В академии они довольно неплохи, но ничто не сравнится с настоящим делом.

Нам сообщают еще несколько подробностей о том, чего ожидать, а затем проводят через «Темпестаде». Сначала мы проходим мимо лаборатории, где несколько Штормбрейкеров находятся в процессе тренировки по электросенсибилизации.

— Даже спустя годы службы в Стражах Шторма наши члены должны постоянно поддерживать сопротивляемость к электричеству, которому они подвергаются почти ежедневно. Одна из проблем, которую мы пытаемся решить уже давно, — это регресс, происходящий, когда организм перестает подвергаться терапии. Хотя он медленно адаптируется к чужеродному вмешательству, он быстро возвращается в естественное состояние.

Мы продолжаем путь, проходя через спортзал, где дюжины невероятно подтянутых людей поднимают, казалось бы, невозможные веса. Наконец, мы проходим мимо широких стальных дверей с полудюжиной кодовых панелей с каждой стороны.

— Что это? — спрашивает кто-то, и доктор Каммингс останавливается.

— Это место, куда Истребители привозят потенциальных Хранителей Искры для тестирования и изоляции, — говорит она. — За этими дверями находятся одни из самых опасных людей в Нью-Манхэттене.

— Мы пойдем внутрь? — спрашивает парень, и в его голосе звучит надежда, в то время как несколько человек бросают на него недоверчивые взгляды.

Выражение лица доктора Каммингс становится уничтожающим.

— Разумеется, нет. Эта зона строго засекречена и охраняется. Это навсегда вне вашей компетенции.

Мои ладони начинают потеть, пока я смотрю на дверь, и мой взгляд встречается со взглядом Рука. Мы до сих пор так и не узнали, что случилось с Лейси Тернер. Ходят слухи о ее исчезновении, но, по сути, она была просто стерта из реальности. Уинтер, кажется, пришла в себя, или, может быть, она просто держит лицо. Мы не должны оплакивать потерю зараженных, и ее скорбь терпели бы лишь до поры до времени.