Штормбрейкер

— Ты права, — произносит он. — Мне действительно не нравится этот ответ.

Но в его словах нет настоящей злости, только намек на досаду.

— Это слишком тяжелая ноша для тебя, — добавляет он.

Он запускает руку в свои мокрые волосы, а я не могу не заметить, как перекатываются и напрягаются мышцы его рук и груди при каждом движении, и это чертовски отвлекает.

— Наверное, — отвечаю я.

— Мне жаль, — говорит он. — Готов поспорить, ты не заслуживаешь ничего из этого.

Я усмехаюсь.

— Разве?

Он склоняет голову, одаривая меня сочувственным взглядом. Я бросаю быстрый взгляд на полотенце, всё еще обернутое вокруг его бедер, и сбрасываю одеяло, прежде чем ляпнуть что-нибудь о капле воды, медленно стекающей по его груди.

— Я пойду в душ, — говорю я. — А ты можешь доодеться.

Он кивает, пока я роюсь в шкафу и вытаскиваю кое-какую одежду, прижимая ее к груди.

— Мы собираемся обсудить это? — спрашиваю я, и он приподнимает бровь.

— Обсудить что?

— Ты знаешь что.

Сжимая край полотенца на бедре, он подходит ближе, пока не оказывается прямо передо мной. Его свободная рука скользит под мои волосы и ложится на затылок.

— Что именно ты хочешь сказать об этом? — спрашивает он, приподнимая мое лицо за подбородок.

— Мне… понравилось, — выпаливаю я на одном дыхании, вызывая у него теплый смешок.

— Правда?

Я киваю, чувствуя, как горят щеки, и задаваясь вопросом, что на меня нашло.

— Мне тоже понравилось, — говорит он, разглаживая спутавшиеся эмоции в моей груди. — И, если это хоть что-то значит, я ни о чем не жалею.

— Оу, — отзываюсь я, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Хорошо.

Он медленно улыбается.

— Кажется, собирается шторм. Пойдем сегодня вечером?

— Да, — отвечаю я. — Мне это нужно.

— Мне тоже. — Он наклоняется ближе, его теплое дыхание касается моих губ. Мне хочется поцеловать его снова. Думаю, он тоже подумывает об этом.

— Иди собирайся, — говорит он спустя мгновение. — А то опоздаешь на занятия.

Он выпрямляется, но взгляд его глаз говорит мне, что это не отказ, а скорее… давайте подождем и посмотрим.

Почти неохотно его рука отстраняется, и я исчезаю в ванной, с бешено колотящимся сердцем и дрожащими конечностями, вспоминая каждое мгновение его прикосновений.

Когда я выхожу двадцать минут спустя, Рука в комнате нет. Я прохожу к своей кровати и трачу минуту, чтобы привести всё в порядок. Тедди лежит, запутавшись в простынях, и, когда я тянусь к нему, я замечаю клочок бумаги, засунутый под его лапку.

Я так удивлена, что какое-то время просто смотрю на него, прежде чем вытащить. Рук оставил мне записку. Очевидно, что он вырвал кусочек страницы из одной из своих книг, и я настолько шокирована, что с трудом могу это осознать. Он испортил страницу книги только ради того, чтобы оставить мне сообщение?

«Должен был встретиться с Бруклин по поводу своего плана тренировок, но я встречу тебя у выхода из туннеля после занятий. Код от комнаты: 3452. — Р»

Его почерк элегантно бежит по клочку бумаги, петляя и переплетаясь, — видно, что рука натренирована.

У большинства из нас нет особой нужды писать от руки. Мы используем экраны для всего, и хотя в детстве нам предлагают несколько уроков письма стилусом, умение писать что-то сложнее собственной подписи не считается приоритетом.

Но я дорожу этими словами и тем, как он их передал, даже если в них нет ничего особенного. А может, и есть. Может быть, они раскрывают что-то между строк. Я складываю записку и прячу её под чехол телефона, чтобы она была рядом.

Это кажется глупым, но в то же время — в чём-то правильным.

Заправив постель, я задумываюсь, не спрятать ли Тедди в ящик, но решаю, что в этом нет нужды.

Рук теперь стал свидетелем большего количества моих тайн, чем кто-либо в Эмери, кроме Тринити.

Вместо этого я прислоняю медвежонка к подушке, где он сможет сидеть и ждать моего возвращения.

Я оглядываю тихую комнату, зависнув на грани умиротворения.

О чем-то это говорит, что спустя почти пять месяцев в Эмери единственное место, где я чувствую, что могу быть собой, — это рядом с человеком, которому я никогда не должна была доверять.

Сделав глубокий вдох, я направляюсь на свой первый урок, не зная, что меня тревожит больше: снова увидеть всех остальных… или встретиться с Руком сегодня вечером.