Штормбрейкер

Страх и гнев завязывают узлы у меня в груди. Мне просто нужно уйти. Спать в случайном коридоре было бы лучше, чем это. На каменном полу. На кровати из гвоздей.

— Убирайся, или мы заставим тебя, — говорит Силла, и очевидно, что она говорит это всерьез.

Я отступаю еще на пару шагов. — Хорошо. — Мне не справиться с шестерыми в одиночку. Может быть, я обращусь к Стиви, хотя знаю, что она ничем не сможет помочь. Я тянусь за своей сумкой, но они смыкают кольцо вокруг меня.

У них нет намерения позволить мне уйти отсюда без единой царапины.

— Я ухожу, — обещаю я. — Я не вернусь.

Краем глаза я замечаю, как кто-то поднимает руку, и вспышка коричневого меха привлекает мое внимание. Кровь отливает от конечностей, а из груди вырывается тихий, панический вздох: Брик сжимает Тедди в своем огромном кулаке.

Он ухмыляется, и злобный смех разносится среди моих обидчиков.

Силла делает шаг вперед, вставая прямо на моем пути и нарушая мое личное пространство. — Оу, маленькой принцессе Фиамы пришлось притащить своего мишку в школу, — говорит она детским голосом, который звучит совсем не мило. — Как прелестно.

— Отдай мне его, — говорю я.

Слова срываются с губ сами по себе, и я полная дура, ведь я только что показала, что именно для меня важно.

— Приди и возьми, — дразнит Брик, его уродливое лицо кривится в насмешке.

Это ловушка. Очевидно, что это ловушка, но я всё равно тянусь к этой последней ниточке, связывающей меня с прежней жизнью. За последние несколько недель я потеряла всё. Друзей. Семью. Жениха, даже если он мне был не нужен. Я даже постепенно теряю лучшую подругу.

Тедди — единственная связь, оставшаяся с той, кем я была.

Брик смеется, а затем бросает его другому парню на другом конце комнаты. Они все подключаются к игре, маневрируя вокруг меня, пока я оказываюсь в центре круга, а они перебрасывают Тедди друг другу.

Мне следовало бы выйти отсюда. Мне следовало бы пойти к преподавателю — к кому-то, кто мог бы помочь. Но к кому? Профессорам Фиамы будет плевать, а профессора Арии почувствуют то же самое. Я думаю о Генри, но не хочу взваливать на него это бремя.

Но я также не могу уйти сейчас. Я не могу позволить им что-то сделать с Тедди. Я понимаю, что это нелогично — это всего лишь старая игрушка, — но я не могу позволить им завладеть им. Если я потеряю это, боюсь, что никогда больше не найду себя.

Поэтому я стою, чувствуя полное бессилие, и сжимаю кулаки, пока они превращают издевательства надо мной в спорт. Я кружусь на месте, пытаясь не упускать медвежонка из виду. Но они ускоряются, быстро перебрасывая его из рук в руки.

Гнев закипает в моих венах, затуманивая зрение.

Звук ужасного «рррррр-ип» наполняет мои уши, и я резко оборачиваюсь. — Нет!

Брик смеется, а у Тедди больше нет головы — её оторвали прямо по шее. Всё вокруг становится далеким и пустым, словно я падаю в глубокую яму. Еще один рывок, и я вижу мягкие конечности и белый хлопок, высыпающийся на пол, словно падающий снег.

— Нет, — выдыхаю я, и ужас обжигает горло, а затем меня толкают. Я даже не успеваю осознать, что меня выпихнули за дверь.

— Отдайте его мне! — кричу я, провоцируя новую волну насмешек. Они продолжают толкать и пихать меня, я мечусь среди них, беспомощно тянусь к Тедди, который, вероятно, лежит на полу в миллионе кусочков.

— Я же сказала тебе убираться, — снова говорит Силла, а затем толкает меня в грудь. Я теряю вес. Я даже не осознаю, что падаю, пока желудок не подкатывает к горлу, и я не ударяюсь о пол. Нет, не о пол. О ступени. Я качусь, ударяясь, летя вниз под аккомпанемент эхом отдающегося жестокого смеха.

Острая боль пронзает затылок, а затем всё погружается во тьму.