Комендантский час

Глава третья. Сара

Сара любила комендантский час и надеялась, что он будет длиться вечно. Периодами эта система казалась ей сложной, но теперь, когда Грэг исчез из ее жизни, все стало просто замечательно. Она вырвалась на свободу, хотя долгое время и не подозревала, что находится в ловушке. Поначалу она этого не ощущала. Все было – и период ухаживания, и свадьба, и белое платье, и полтора года спустя младенец, крошечный розовый комочек. Сара всего это хотела – и все получила.

А потом наступил комендантский час. Грэг уволился с работы и стал заниматься домашним хозяйством, а она бросила подработку и стала пахать как никогда прежде. Во многом это было разумно: он не мог работать ночью, а Сара могла, и при этом дома всегда находился тот, кто мог позаботиться о Кэсс, а для них это было важно. Сара всегда думала, что сидеть дома и растить ребенка будет она, ведь так устроена жизнь. И пусть этот уклад назывался патриархатом и считался неправильным, втайне, глубоко внутри, она надеялась именно на такой расклад. Но эти обязанности перешли к Грэгу, а она уже и не помнила, когда начала его за это ненавидеть.

Она закопала это чувство поглубже, сгорая от стыда, и прощала Грэгу то, что прощать не следовало. Он, в свою очередь, беззастенчиво врал обо всем, но Сара признавала, что она предпочитала ему верить и не видеть того, что происходит.

Не все в ее жизни было катастрофой. После того как Грэг попал в тюрьму, она ушла с работы и переучилась и стала заниматься электронными браслетами. Все шло как по маслу. Испытательный срок она выдержала отлично и теперь работала разумное количество часов, ей хорошо платили, ей нравились ее коллеги-женщины. Она чувствовала, что делает что-то нужное и важное.

Кэсс была с этим не согласна. Но Кэсс, похоже, не соглашалась ни с чем, что бы ни говорила и ни делала Сара.

На следующий день после встречи с Грэгом Сара рано явилась на работу. Управляющая центром электронного мониторинга, Хадия, была уже на месте. Сара спросила управляющую, как ее новая машина, Хадия спросила у нее, как Кэсс, и та ответила что-то вроде: «Такие уж они, подростки, знаете ли» – и закатила глаза. Хадия ухмыльнулась и сказала, что понимает, что имеет в виду Сара, и что, к счастью, ее дочери уже миновали эту стадию. Сара задумалась, что ответила бы Хадия, если бы она раскрыла ей правду: что ее крошечный розовый комочек превратился в противного подростка.

Чтобы убедиться, что все готово к работе, Сара прошла в свой кабинет. Распахнула окно, и комнату наполнило птичье пение. Дрозды облюбовали соседнее дерево. Она включила планшет и вошла в систему, просмотрела имена, адреса, даты рождения и составила в уме образ каждого мужчины. В открытую дверь постучали. Сара подняла глаза и увидела Хадию, за которой следовала Мэйбл, новая сотрудница, приступившая к своим обязанностям через пару недель после Сары. Они сдружились на почве своей неопытности.

– Мне нужно проверить ваши электронные браслеты и ключи, – заявила Хадия. Сара указала на верхний ящик стола. Хадия присела рядом с ним и стала пересчитывать неиспользованные электронные браслеты и тестировать ключи. Много времени это не заняло. – Все, отсортировала, – произнесла она, постучала по экрану планшета и вышла из комнаты.

Мэйбл села на большой мягкий стул посреди комнаты, разместила ногу на подставке и откинулась назад. На ней были золотые серьги-кольца и мешковатая черная толстовка.

– Как Кэсс?

– Все тяжело, – призналась Сара. – Она постоянно спрашивает, когда выпустят Грэга.

– Она знает, что он уедет?

– Еще нет. И я бы не хотела, чтобы она узнала. Она папина дочка. Всегда ею была.

– Даже сейчас? После того, как он нарушил комендантский час?

– Особенно сейчас, – подчеркнула Сара. – Для Кэсс комендантский час – это зло, которое отняло у нее отца и оставило ее одну с матерью-ведьмой.

Мэйбл рассмеялась.

– Спроси у Хадии, можно ли привести ее сюда на день. Пусть посмотрит, что это такое. Глядишь, и передумает. – Она опустила ногу на пол, села и посмотрела на висевшие на стене часы. – Пора работать. – Ее кабинет располагался по соседству, и, когда она ушла, Сара услышала через стену ее пение.

Как и Мэйбл, Сара одевалась предельно просто. Все так делали. Заходившие в кабинет мужчины натыкались на ничем не примечательную картинку: рабочий костюм состоял из темных брюк и свободной рубашки. Она никогда не говорила больше, чем требовалось, даже с одинокими мужчинами, которых распирало поболтать. Сара предпочитала тех, кто злился. Их негодование кипело почти на поверхности и проявлялось через плотно сжатые зубы и раскрасневшиеся щеки. Помечать их было легко. Она ни разу не усомнилась в том, что поступает правильно.

С теми, кто приходил с детьми, было сложнее. Они часто говорили ей, что комендантский час – это хорошо, потому что они проводят время с семьей, а их чумазые отпрыски тем временем сидели, приклеившись к экрану планшета. Сара всегда улыбалась детям, когда проверила электронные браслеты их отцов. Когда мальчики приходили к ней в свой десятый день рождения, чтобы получить первый в жизни электронный браслет, она угощала их большими фруктовыми леденцами на палочке в разноцветных обертках. Это были всего-навсего дети, слишком юные, чтобы понимать, что на самом деле означают эти ярлыки, и ее сердце немного болело за них. После наступления комендантского часа этим мальчишкам придется забыть и об уроках плавания, и о лагерях для бойскаутов. Для них наступит жизнь, полная ограничений.

Но оно того стоило. Милые и добрые десятилетние мальчики превращались в мужчин, а мужчинам доверять было нельзя.

Она помнила, как сидела на коричневом вельветовом диване в их убогой гостиной, примостившись на краю сиденья и закрыв лицо руками, когда депутаты Вестминстера голосовали за введение закона о комендантском часе. Разговоры о нем ходили уже несколько месяцев, но она не верила, что это произойдет. Не верила, что страна, так долго и много говорившая о мужском насилии, но ничего не предпринимавшая по этому поводу, пойдет на столь радикальный шаг. Но это случилось.

Сара взглянула на часы и приняла первого посетителя. Около тридцати лет, с копной темных волос, уложенных так, чтобы пряди спадали на лоб. Двухдневная щетина. Сара сразу распознала этот типаж и внутренне закатила глаза.

– Здравствуйте, – улыбнулся он.

– Садитесь. – Сара повернулась проверить экран. – Подтвердите ваше имя, пожалуйста.

– Том Робертс.